Я - не серийный убийца - Дэн Уэллс

Сложив посуду в раковину, я тоже пошел в гостиную, где уже вручали подарки. Я всем подарил лосьон для рук. Мама вручила мне настольную лампу.

— Ты столько читаешь, — сказала она, — и часто сидишь допоздна. Я подумала, тебе эта штука пригодится.

— Спасибо, ма, — ответил я.

Спасибо, что веришь моему вранью.

Маргарет подарила мне рюкзак с бутылкой воды, к которой была прикреплена трубочка. Я всегда смеялся над ребятами, носившими с собой такие.

— Твой рюкзак разваливается на части, — сказала Маргарет. — Удивительно, как это лямки еще не оторвались.

— На ниточках держатся, — ответил я.

— В этом можешь носить книжки, не боясь, что они вывалятся.

— Спасибо, Маргарет.

Я отложил рюкзак в сторону, чтобы потом выбросить эту дурацкую трубочку.

— Сама я ее не читала, так что, может, это и дрянь, — сказала Лорен, протягивая мне книгу, завернутую в упаковочную бумагу. — Но по ней сняли фильм, да и название мне показалось подходящим.

Содрав обертку, я увидел толстенную книгу комиксов — целый роман в рисунках. Называлась она «Хеллбой».[26]Я показал всем обложку, и Лорен усмехнулась.

— Два подарка в одном, — сказала она. — Книга комиксов и прозвище.

— Ну да, — отозвался я нехотя.

— Первый, кто назовет его Хеллбоем, будет распаковывать свой подарок на улице, — предупредила мама, тряхнув головой.

— Все равно спасибо, — сказал я Лорен, и она улыбнулась.

— Ну, пора открыть то, что прислал ваш отец, — предложила мама, и мы с Лорен взяли по коробке.

Это были обычные посылки — мы не стали их открывать: вдруг подарок внутри без упаковки? С отцом никогда ничего не знаешь заранее. Мой подарок был небольшой, размером с учебник, но гораздо легче. Я взял ключ от дома и стал разрывать им скотч. Внутри оказались открытка и айпод. Не торопясь и стараясь казаться равнодушным, я развернул открытку. Там был нарисован дурацкий кот из мультика и было тупое стихотворение о том, какой я замечательный сын. В конце отец сделал приписку, и я прочел ее про себя.

Привет, Тигр. Счастливого Рождества! Надеюсь, ты хорошо прожил этот год. Получай удовольствие в девятом классе, пока можешь, потому что со следующего года, в старших классах, начнется совсем другая жизнь. Девчонки так и будут вешаться на шею. Тебе понравится этот айпод — я записал на него мою любимую музыку, все те песни, что мы вместе пели. Так что я словно буду у тебя в кармане. До встречи!

Сэм Кливер

Я уже стал старшеклассником — он опоздал на год, но музыка, которую он записал, так меня заинтриговала, что я не стал думать об этом сейчас. Я даже не знал, где отец живет: обратного адреса на посылке не было. Но помнил, как мы ехали в машине и подпевали его любимым рок-группам — «Иглз», «Джорни», «Флитвуд мэк» и другим. Я удивился, что он тоже это помнит. Теперь я мог взять айпод, выбрать песню и стать ближе к отцу, чем за все эти пять лет.

Айпод был запаян в пленку. Чувствуя смущение, я сорвал ее, вскрыл коробку. Айпод был совершенно новый. Отец забыл про записи.

— Черт тебя возьми, Сэм! — воскликнула мама.

Я посмотрел на нее: мама прочла открытку — поняла, что он перепутал, в каком я классе, и не сдержал обещание.

Она опустила голову и стала тереть виски.

— Мне очень жаль, Джон.

— А что? Здорово! — сказала Лорен, оглядываясь на нас. — Мне он прислал DVD-плеер и диск с «Озорной шайкой»[27]— мы, кажется, смотрели этот фильм вместе. Отец, наверное, решил, что в этом есть что-то особенное. А я ничего не помню.

— Он меня просто из себя выводит! — прошипела мама, вставая и направляясь на кухню. — Даже вашу любовь не может заслужить, чтобы не проколоться.

— Айпод — шикарный подарок, — заметила Маргарет. — Он что, не работает?

Она прочла открытку и вздохнула.

— Наверняка он просто забыл, Джон.

— В том-то и дело! — крикнула мама из кухни.

Она с грохотом перекладывала тарелки из раковины в посудомоечную машину, вымещая на них свою злость.

— И все же, — продолжала Маргарет, — лучше иметь айпод без записей, чем никакого. Ты сможешь заполнить его чем хочешь. Дашь посмотреть?

— Смотри, — разрешил я и встал. — Я ухожу.

— Погоди, Джон, — остановила меня мама, вбегая в гостиную, — сейчас будет десерт. Я купила два разных пирога, взбитые сливки и…

Не обращая внимания на ее слова, я прихватил куртку, висевшую в коридоре, и взялся за ручку двери. Мама позвала меня снова, но я хлопнул дверью и сбежал по лестнице. Сел на велосипед и поехал прочь, ни разу не оглянувшись, чтобы посмотреть, бегут они за мной или нет, смотрят ли в окно. Я не оглянулся на дом мистера Кроули, не посмотрел туда, где жила Брук, просто крутил педали, не отрываясь смотрел на бегущую навстречу разметку и на каждом перекрестке молился Богу, чтобы меня размазал по асфальту какой-нибудь грузовик.

Через двадцать минут я был в центре города. И неожиданно понял, что приехал к приемной доктора Неблина. Разумеется, все было заперто. Я сошел с велосипеда и минут десять просидел там, глядя, как ветер закручивает снежные вихри и швыряет ими в кирпичную стену. Делать было нечего, пойти некуда, поговорить не с кем. Не находилось ни малейшей причины, чтобы жить дальше.

Все, что у меня было, — это мистер Кроули.

По таксофону в конце улицы я месяц назад набирал службу «911». Не зная, зачем это делаю, я прислонил к будке велосипед, сунул в щелку двадцатипятицентовик и набрал сотовый мистера Кроули. Пока шли гудки, натянул на трубку футболку, чтобы он не узнал голос. Я просто молился, чтобы Кроули меня не узнал. На четвертый гудок он ответил:

— Алло?

— Алло, — отозвался я, не зная, о чем говорить дальше.

— Кто это?

Я молчал, а потом сказал:

— Тот, кто присылал вам письма.

Он отключился.

Я чертыхнулся, вытащил еще один четвертак и снова набрал его номер.

— Алло?

— Не вешайте трубку.

Щелчок.

У меня осталось только два четвертака. Я набрал его еще раз.

— Оставьте меня в покое, — сказал мистер Кроули. — Если вам столько обо мне известно, вы знаете, что я сделаю, попадись вы мне в руки.

Щелчок.

Нужно было что-то придумать, чтобы он не отключался. Я должен с кем-нибудь поговорить — с кем угодно, хоть с демоном, хоть с самим чертом. И я забросил в щелку последний четвертак и снова набрал его номер.