Блондинка в Монпелье - Наталия Левитина

— Расскажите мне о нём, — вторгся в мучительные размышления Жан-Поль.

Он повернулся на бок, и теперь его красивое лицо освещалось светом ночного фонаря в окне.

— О ком?

— О том, о ком вы постоянно думаете. Вы давно вместе? Как его зовут? Чем он занимается?

— Милый Жан-Поль, неужели у меня мало тем для размышлений? — фальшивым голосом отозвалась я, пресекая град вопросов. — Я думаю о наших детях и о том, что означает их бегство. Ведь что-то за этим скрывается, правда?

— Правда, — согласился Жан-Поль. Чувствовалось, что он обиделся.

Почему мужчины так обидчивы? Слова им не скажи.

Или это только мне такие попадаются?

Игорь, мой партнёр по бизнесу, заводился с полоборота, едва я делала ему невинное (и всего пятьдесят восьмое за текущую неделю) замечание. Володя начинает метать молнии, стоит лишь ему возразить. А как не возражать, если я привыкла самостоятельно принимать все решения?

Вот, опять я думаю о Володе. Сегодня, когда целый день у меня под рукой был ноутбук, так и тянуло связаться с любимым по скайпу, посмотреть ему в глаза и задать простой вопрос: мы ещё вместе? Или уже нет?

Но я поклялась не звонить первой. Я не сделаю шаг навстречу, потому что его должен сделать тот, кто виноват. А я не виновата в нашей ссоре — нельзя быть виноватой в том, что ты такая, какая есть…

Присутствие другого мужчины разжигает мои эмоции, будоражит и заводит. Находясь в полуметре от Жан-Поля в тёмном номере отеля, я не могу не думать о сексе, но так как на секс с французом наложено табу, воспоминания крутятся вокруг секса с Володей… О, это было прекрасно! Всегда. Нам удавалось идеально синхронизироваться…

Интересно, а как получится с Жан-Полем?

Ох. Опять за рыбу деньги.

— О чём же вы думаете, Елена?

— Я вам уже сказала о чём!

— Подозреваю, вы думаете о чём-то другом. У вас такое мощное энергетическое поле, что я сейчас изжарюсь до угольков, — вздохнул несчастный Жан-Поль и отвернулся. — Давайте, что ли, спать.

А ведь ему предлагали два одноместных номера! Сам виноват, отказался. Пусть теперь обиженно сопит в подушку…

Какой же он милый, этот Жан-Поль.

А что, если… А вдруг Володя действительно решил разорвать наши отношения? Пять с половиной недель молчания — это не шутка… Сердце останавливается, едва подумаю, что он на самом деле меня бросит. Я словно замираю на краю бездны и смотрю вниз, туда, где плещется океан боли. Мрачные волны накатывают одна за другой… Неужели Володя столкнёт меня в эту пропасть? Неужели я буду отчаянно барахтаться там, внизу, корчась в муках?

Нет-нет, не хочу!

Я достаточно натерпелась от мужчин, чтобы вновь позволить себя растоптать… Измена Наткиного отца, предательство Игоря… Плюс тысяча мелких, но всё-таки кровавых и болезненных царапин на сердце. Вот с таким бесславным багажом я вступила в отношения с Володей. Он перечеркнул моё прошлое, ему удалось, несмотря ни на что, сделать меня самой счастливой женщиной на свете. И за два года наших отношений я привыкла просыпаться утром и чувствовать всплеск безудержной необъяснимой радости ещё до того, как открою глаза…

Не хочу думать, что наша история уже закончилась. Я ужасно боюсь той боли, что меня ждёт. Пусть меня называют стервой, бульдозером, мексиканским кактусом, я всё-таки обычная женщина, страстно желающая трепетать от счастья в объятиях любимого мужчины…

Может быть, лучше не ждать, когда меня собьют с ног сокрушительным ударом, а сделать упреждающий выпад? Вот он, Жан-Поль, милый и славный француз, лежит рядом и что-то бормочет во сне… Он может стать профилактическим уколом анальгетика. Использую француза, займусь с ним сексом, влюблюсь. И благодаря Жан-Полю избегу страданий в случае расставания с Володей…

Ну, а если мы не расстанемся? Тогда что?

Так. Похоже, я немного запуталась.