Мачеха в хрустальных галошах - Дарья Донцова

– Не-а, – хором ответили те.

Вернулся Костя и, ставя на пол пластмассовую канистру, сказал:

– Предлагаю начать с кошки.

– Оля, принеси… – обратился к медсестре Томилин.

Та, не дослушав, пошла по коридору, на ходу сказав:

– Уже сообразила.

– Почему они первые? – обиделся Петр. – Я раньше пришел, надо по очереди.

– Вообще-то стоматологическая клиника не оказывает услуг по вытаскиванию конечностей из банок, – фыркнула Вера. – Чисто по-человечески помочь хотим. Сиди молча.

– Держите, Виктор Николаевич, – прочирикала Оля, протягивая врачу резиновую клизмочку.

Дантист аккуратно набрал в спринцовку мыло-гель, затем стал переливать его в майонезную банку, в которой находились в заточении передние лапы Фроси. Емкость наполнилась почти до горлышка, и тут Лена, задергав носом, поинтересовалась:

– Вроде мятой пахнет?

– Пользуемся особым дезинфицирующим средством. Простое сушит кожу, а наше, с мятой, увлажняет. В него еще алоэ добавлено, – снисходительно пояснила Вера.

– Трендец… – прошептала Елена и нырнула под стойку ресепшен. – Ща проснутся силы ада, восстанут из мрака гоблины.

Я на всякий случай попятилась поближе к Косте, решив, что девушка не совсем в себе. Однако замечательный у меня сегодня денек выдался в смысле общения с неадекватными людьми: сначала встретилась с Натальей Михайловной Евсюковой, теперь вот с девицей, которая опасается нечисти.

– У‑у-у‑у! – утробно завыла Фрося и оскалила зубы.

Виктор Николаевич уронил клизмочку и отпрыгнул.

– Чего она хочет? – испуганно спросил Петр. – Недобро смотрит!

Мальчик Володя упал на пол и споро пополз в сторону коридора. По дороге схватил со столика толстый гламурный журнал и прикрыл им голову.

– О‑о-о‑о… – издала странный звук кошка, – и‑и-и‑и…

– Мама! – взвизгнула Вера и присела за свое кресло.

Фрося взбрыкнула передними лапами, наполненная мылом банка слетела с них и угодила прямо в лоб Петру, потом упала ему на колени. Парень вскрикнул, отшвырнул от себя банку, та, перелетев холл, попала в стену и разбилась. Бело-розовая масса потекла по обоям. Кошка, заорав сиреной, кинулась вперед, стекляшка, в которой находились ее задние лапки, разлетелась в крохотные осколки.

– Она порежется, – испугалась я, – надо поймать киску.

– Лови, если жить неохота! – крикнула из-под стойки Лена. – Фроська от аромата мяты шизеет. Трендец подкрался незаметно.

Кошка, благополучно избежав травм, полетела к стене, измазанной гелем, и начала драть ее когтями.

– Во дает! – с восхищением сказала Оля, заползшая под журнальный столик.

– Чума! – простонал Петр, который прикрылся весело хохочущей Алисой. – Схватите ее!

– Нужен сачок, – деловито заметил Костя, обняв меня.

Я уткнулась в грудь Столова лицом, одним глазом наблюдая за происходящим.

– Или одеяло, – продолжил Костя. – Набросим на одуревшую Фросю и скрутим ее.

– Возьму плед в кабинете, – оживился Томилин и бочком-бочком стал продвигаться в сторону коридора.

Киска услышала шаги, замерла, потом развернулась, вздыбила шерсть, изогнула спину дугой, превратила хвост в вопросительный знак, распушила усы, поставила уши торчком, затем, издав громкое «у‑у-у‑у!», медленно пошла на врача.

– Батюшки! – взвизгнул стоматолог и в долю секунды пропал с глаз долой.

Ефросинья застыла на месте, развернулась, обвела холл хищным взором. Все перестали дышать. Одна Алиса громко смеялась и хлопала в ладоши. Но злобная кошка отчего-то не реагировала на веселящегося ребенка.

И тут входная дверь открылась, впустив внутрь полного темноволосого кудрявого мужчину лет шестидесяти, одетого в строгий дорогой костюм и державшего в руках портфель.

– Добрый вечер, – произнес он и замолк.

– У‑у-у‑у! – снова выдала Фрося, стрелой кинулась на посетителя, вцепилась в его брюки и полезла вверх по штанине, а затем по пиджаку.

– Что? Где? Кто? Зачем? – закричал незнакомец. – Помогите!

– Здрасте, Евгений Антонович, – пропищала, приподнявшись над креслом, Вера. – Присаживайтесь. Виктор Николаевич вас минуточек через десять примет, он пока с другим пациентом занят.

Фрося вскочила на макушку внезапно появившегося клиента и начала скрести его волосы лапами.

Евгений Антонович резко дернул головой, кошатина свалилась на пол, в когтях она держала…

– Мама‑а-а‑а-а‑а! – завопила Лена. – Она ему мозг отгрызла! Я же говорила! Предупреждала! Мария Сергеевна может башку откусить.

– Вашей свекрови тут нет, – решил внести каплю здравого смысла в океан маразма Костя, – хулиганит Фрося. Сейчас принесут одеяло, и мы поймаем распоясавшуюся мурлыку.

– Вон мозги шевелятся! – не утихала Лена. – С волосами! Спасите!