Посмертная месть - Михаил Черненок

— Куда?

— Хрен его знает. На второй день я уехал в Новосибирск и больше не видел дебила.

— Почему так мало пробыли в родном городе?

— За три года там крутые перемены произошли. Все конторы, где работал охранником, позакрывались.

— «Золотой петушок» остался…

— Туда теперь нищих охранников не берут. Разбогатели парни. Катаются в «мерседесах» да «тойотах».

— Не в черных «ауди»?

— Я не специалист по иномаркам. Сказал от фонаря, что первым в голову пришло.

— У кого научились в карты играть?

— В колонии у одного шулера верхушек нахватался.

— Однако и на «верхушках» раздели Синякова.

— Синяк был вдрызг пьяным. Таких аликов может раздеть любой пацан, умеющий быстро считать в уме.

В дальнейших показаниях Алтынов подтвердил и попытку обворовать коммерческий киоск, и убийство Куксиным Солдат Солдатыча, и угон красноперовского джипа, который по неизвестной угонщикам причине, но к их радости оказался с включенным двигателем, словно по заказу: садись и поезжай. По утверждению Алтынова, Никита Куксин рассчитывал сорвать с виноторговца «лимоны» на два золотых зуба, однако закончившаяся поножовщиной внезапная стычка с «мужиком в камуфляже» нарушила Никитины планы.

Достоверность этих показаний подтверждалась показаниями свидетелей и заключениями экспертов. Откровенность Алтынова можно было объяснить тем, что во всех перечисленных эпизодах зачинщиком и непосредственным исполнителем преступлений являлся Никита Куксин. Свою вину Алтынов полностью не отрицал, хотя лишнюю ответственность брать на себя явно не хотел. Создавалось впечатление, будто он знает больше, чем рассказывает.

— Что вам известно о бандитском нападении на автобус у села Раздольного? — спросил Бирюков.

Алтынов сделал удивленные глаза:

— Первый раз слышу.

— В Кузнецке об этом много разговоров было.

— Так я же в Новосибирске находился.

— Не верю.

— Ну почему же?

— Потому что никаких подтверждений этому нет.

— Конечно, валите все на меня, — обиженно сказал Митяй и уставился взглядом в пол.

— Напрасно капризничаете, словно ребенок. Дело серьезное. Кстати, Никита Куксин там опять отличился…

— Отличился — пусть отвечает.

— Уже ответил отрубленной головой.

— Так ему и надо.

— Разве вас не беспокоит трагическая судьба друга?

— Какой он мне друг… Без туфты говорю: по пьянке спутался с ним. Если бы Кук попал в мои руки сейчас, без жалости отвернул бы дебильную башку.

— Не по вашей ли подсказке это сделали другие?

— За других судить не берусь. Не моего ума такое дело…

На все последующие вопросы Алтынов стал отвечать односложно: «не знаю», «не видел», «не слышал». Чтобы не тратить попусту время, Бирюков прекратил допрос, Подписав постановление о заключении Алтынова под стражу, он по телефону вызвал конвойных и отправил с ними задержанного в изолятор временного содержания. Оставшись в кабинете с Лимакиным и Голубевым, спросил:

— Какое впечатление?..

— В том, что касается совместныхпохождений с Куксиным, гражданин Алтынов был откровенен. Как только речь зашли о нападении на автобус, Митяй сразу нырнул в «несознанку», — ответил Лимакин.

— Полностью согласен с этим, — сказал Голубев.

— А вам не показалось подозрительным, что Алтынов не удивился, услышав об отрубленной голове Куксина?

Первым опять заговорил следователь:

— По-моему, он не только не удивился, а под видом напускного равнодушия стал мучительно соображать, откуда нам это известно?.. Словом, я убежден, что без Алтынова Куксин не мог вписаться в кузнецкую банду налетчиков.

— Значит, оба они участвовали в нападении на автобус, и о печальной судьбе Кука Митяй осведомлен лучше нас, — добавил Слава. — Больше того, мне думается, что эта же банда получила заказ на устранение Красноперова.

— Похоже, что так, но… — Лимакин, задумавшись, помолчал. — Каким образом Алтынов «отпочковался» от банды и почему с простреленной пяткой вновь нагрянул к Вите Синякову, куда, казалось бы, ему носа совать нельзя?

Голубев развел руками:

— Это, Петя, сложное алгебраическое уравнение, состоящее сплошь из неизвестных.

— Придется его решать элементарным арифметическим способом, — сказал Бирюков и посмотрел на Лимакина. — Надо, Петр, срочно провести опознание Алтынова продавцами винного магазина.

— И, если продавщицы опознают его, сразу допросить вновь?

— Нет. Пусть до утра побудет в неведении. Может быть, поразмышляв, откажется от «несознанки».

— За ночь он придумает убедительную легенду и, чтобы затянуть время, направит нас по ложному следу.

— Вряд ли. Судя по детскому лепету о вторичном пришествии к Синякову, Алтынов изобретательно думать не умеет.

— Интересно, есть ли какие новости у подполковника Тарана?

Бирюков снял телефонную трубку:

— Сейчас переговорю с Анатолием Викторовичем.

Выслушав информацию Бирюкова о задержании Алтынова и об установлении личности погибшей с Красноперовым Веры Портнягиной, подполковник Таран оптимистично сказал:

— Считай, Антон Игнатьевич, что на этом банда отстрелялась.

Бирюков невесело улыбнулся:

— Дошли бы твои слова до Господа Бога.

— Как говорят наши подшефные, Бог — не фрайер, он шельму метит. Успех операции будет зависеть от того, согласишься ли ты с возникшим у меня замыслом. Для этого нам надо срочно встретиться. Готов прямо сейчас выехать к тебе.

— Желательно, чтобы с тобой приехала Нина Большанина для официального опознания погибшей сестры. К тому же она может подсказать, какая нить связывала Веру с Красноперовым.

Таран вздохнул:

— Представляю, каким ударом для Нины окажется сообщение о смерти сестры. Только что бедная женщина похоронила мужа, а следом — другая трагедия…