Щит и меч Венеры - Ольга Степнова

— Ася, — прошептал Жуль, — но ведь Якушева — это фамилия Милды!

— Точно! — Я почувствовала, как кровь застучала в висках от этого нового для меня открытия. — Как я могла забыть?! Так вот откуда я знала эту фамилию! Надпись на памятнике тут не при чем! Я идиотка!!

— Ты — восхитительная идиотка!

Кажется, что-то подобное он уже говорил когда-то про кареглазую женщину, назвавшуюся Милдой…

— Я полная дура! Тупица! Одно слово — блондинка.

— Ты самая восхитительная тупица и самая очаровательная блондинка.

— Значит, к головоломке нужно приплюсовать еще Милду Якушеву и эту загадочную Катю Самойленко…

— Ты забыла про Подъяблонского.

— Скинь его со счетов! Костя, я не могу сказать почему, но поверь мне — он не имеет к произошедшему ни малейшего отношения.

— Ась, что за тайны?

Жуль смотрел на меня с нескрываемым восхищением. А я, так долго добивавшаяся этого взгляда, ничего не чувствовала; ничего, кроме усталости в ногах и боли на обожженной коже лица.

— Костя, Подъяблонский здесь ни при чем. Все, забыли о нем. Я потом тебе объясню. — Наверное, я рассчитывала, что Жуль начнет выпытывать у меня подробности, а я, поломавшись немного, все-таки расскажу, кто живет у меня в гостиной и буду потом оправдывать себя тем, что меня вынудили сказать, но Константин вдруг легко согласился:

— Ну хорошо, забыли о нем. Думаю, ты знаешь, что говоришь. Ты же самая красивая женщина!

— Да, но не этого года.

— Не говори ерунды. Ты для меня одна!

— Так сразу?!

— Ну почему — сразу? Я знаю тебя сто лет.

— Ты был влюблен в Милду, — напомнила я.

— Это была не Милда и это была не любовь. Страсть, наваждение, мираж! Да, мираж! Та баба делала из меня идиота. Как я мог не замечать тебя?..

«Все с ним понятно», — вдруг отчетливо прозвучал в голове голос бабки.

«Что — все?» — не удержалась я от вопроса.

«Господи, ну зачем ты меня спрашиваешь?! Ты ведь и сама все понимаешь!»

— Ничего я не понимаю! — сказала я вслух.

— А чего тут понимать-то? — весело удивился Константин Жуль. — Как только разгребемся с этой историей, я переезжаю к тебе! А чего время терять? И так уже… восемь месяцев коту под хвост.

— Может, я — к тебе?

— У меня ремонт! — быстро и как-то очень заученно ответил Константин. — Между прочим, капитальный и очень затяжной. Я пока у мамы живу. Ты же не хочешь жить у моей мамы?

— Нет, не хочу.

Он схватил мою руку и снова прижал к губам.

Моя мечта вдруг стала приобретать какие-то избито-пошлые краски. Я ждала от своей любви тайных вздохов, легкого флирта, постепенно растущего родства душ, украдкой брошенных восхищенных взглядов, изысканных приглашений, намеков, полутонов, а получила?..

«Я переезжаю к тебе. Чего время терять?»

Я даже не стала консультироваться по этому поводу с бабкой. Я и так все сама понимала. Я молча доела пиццу, мясо, и залпом выпила мерзкий коктейль.

— Не оборачивайся! — вдруг прошептал Жуль. — Скоси незаметно глаза и посмотри вниз, но не оборачивайся. Она пришла!

* * *

Внизу, у зеленого стола, который стоял в самом центре, и у которого до этого сидели только мужчины, появилась женщина в зеленом платье с обнаженной спиной.

— С чего ты взял, что это она? — шепотом спросила я Жуля. — Эта дама блондинка!

— Ась, у женщины, кроме цвета волос, есть множество других отличительных признаков — лицо, фигура, размер груди, манеры, жесты, — принялся поучать меня Жуль.

Ей-богу, на словах «размер груди» моя бабка фыркнула и язвительно расхохоталась!

— И потом, — продолжил Константин, — то, что она надела парик, или просто поменяла его на другой, лишний раз доказывает то, что она аферистка.

Я получше вгляделась в даму и вынуждена была признать, что Жуль прав: именно эта женщина приходила в агентство и называла себя Милдой Якушевой.

— Что мы будем делать? — поинтересовалась я у шефа.

— Что делать, пока не знаю, но теперь мы с тобой точно знаем, что женщина, которая наплела нам невероятную историю про пластическую операцию и про роль в мюзикле, которая выставила меня полным идиотом и к которой я воспылал идиотской страстью — вовсе не Милда Якушева, а скорее всего ее новоявленная сестра Катя Самойленко. А самое главное, что если у них с Милдой и правда, один отец, значит эта Катя в прошлом тоже Якушева!

Идем дальше. Загадочный Якушев умер в две тысячи третьем году. Кикбоксер Дьяченко, местная знаменитость, наделавшая в мире страшный фурор, сидел на могиле этого Якушева, разговаривал с ним и называл покойника батей! Что-то больно много детей у этого Якушева, тебе не кажется? И все с разными фамилиями! Думаем дальше. Свидетельство о смерти этого героя-отца ты находишь — где?! В доме весельчака и затейника, а я бы сказал — городского сумасшедшего, Бубона, которого утром нашли у речки застреленным. Тот, кто его застрелил, постарался сделать клоуна неузнаваемым, положив лицом в догорающий костер. Зачем?! Нет ответа. Но все это значит только одно: как ты правильно успела заметить, клоун Бубон, Якушев-папа, актриса Милда Якушева, аферистка Катя Самойленко и наш великий чемпион чемпионов Дьяченко завязаны в один сложный, замысловатый узел. А значит, все они как-то причастны к ограблению банка? И к смерти актрисы театра музкомедии Милды Якушевой? Увы, во всей этой истории оказалось замешано мое любимое агентство «Алиби».

— Увы!

— Ладно, Подъяблонского мы скинули со счетов, а вот Лавочкин — гений массажа, покоритель женских сердец и главный эрот страны, как он причастен к этой истории?! Может, он тоже незаконнорожденное дитя покойного Якушева?! Тогда все сходится, Аська! Мало ли зачем и почему куча отпрысков могут между собой конфликтовать? Правда, при чем здесь ограбление «Патриота»? Черт, задача для уголовного розыска, а вовсе не для моей бедной, влюбленной в тебя головы!

Мы посмотрели вниз.

Блондинка сделала ставку на красное и выиграла. Потом снова сделала ставку на красное, и опять выиграла.

— Фартовая, — тихо прокомментировал Жуль.

Вдруг Самойленко резко встала, собрала фишки и направилась к кассам за выигрышем.

— И рассудительная, — сказал Жуль.

— Она снова начинает тебе нравиться? — усмехнулась я.

— Рассчитайте нас! — крикнул шеф официантке.

Сунув деньги в роскошные корочки, Константин схватил со стола подаренную бутылку вина, взял меня за руку и поспешно потянул к лестнице.

— Куда? — не поняла я.

— Она уходит, ты что, не видишь? Мы не должны упускать ее!