Встретимся в раю - Хейне Баккейд

В Осло сыро, весенний воздух холоднее, чем дома, в Ставангере, где уже начал витать над городом аромат коровьего навоза. В ресторане отеля «Бристоль» меня направляют в гардероб, там женщина забирает мою куртку и дает номерок. Я возвращаюсь обратно ко входу. В «Зимнем саду» и «Баре библиотеки» полным-полно людей, звучит пианино, сильно пахнет молотыми кофейными зернами и котлетами с жареным луком. Взгляд скользит по толпе, и наконец я замечаю женщину и двоих мужчин за столиком, частично скрытым за группой растений в больших горшках. Женщина улыбается и машет мне, а мужчины изучают меня с умеренным любопытством.

Я неловко машу в ответ и начинаю двигаться по направлению к ним.

– Вы, должно быть, Аске, – говорит женщина и поднимается, когда я подхожу к их столику. – Мы вас ждали.

Я киваю и жму ей руку.

– Эва, – представляется женщина. – Я редактор Миллы в издательстве.

– Торкильд Аске.

– Пелле Раск, – говорит более молодой из ее спутников, не вставая. – Я агент Миллы. Мы в «Густавссоне» занимаемся продажей прав за границей.

– Халвдан, – представляется второй мужчина и поднимается, чтобы поздороваться. – Директор издательства.

– После вы поедете дальше в Тьёме? – спрашивает Эва, когда все мы наконец усаживаемся.

– Да. Таков план.

– Хорошо, хорошо. – Халвдан берет вилку и набрасывается на двухэтажный кусок наполеона. – Вот увидите, все будет хорошо.

– Я думаю, она очень ждет встречи с вами, – говорит Эва. – Но мы все же подумали, что стоит сначала обсудить некоторые детали перед тем, как вы встретитесь.

Подходит официант с маленьким кофейником и чашкой и ставит их передо мной.

– Итак, – начинает Халвдан, уписывая торт. – Значит, вы бывший главный офицер по допросам в особом отделе полиции. – Он держит пустую вилку в воздухе и смотрит на меня из-под кустистых бровей, ожидая комментариев.

– Все верно. Но теперь уже нет, – добавляю я. – Все трое изучающе смотрят на меня и кивают. Они явно в курсе моей истории. – Суд лишил меня должности после одного эпизода несколько лет назад, и мне пришлось отсидеть чуть более трех лет в тюрьме Ставангера.

– А теперь вы фрилансер, – заключает директор издательства, снова отломив кусочек торта и взяв его в рот и направив вилку в сторону Эвы. – Помнишь, это же Викнес-Эйк написал эссе о том, каково быть осужденным за свои грехи.

– Да. Грехопадение. – отвечает Эва, пригубив вина из бокала. – Трогательно.

– Грехопадение, да. Душераздирающее произведение. – Халвдан размахивает перед нами вилкой, словно скипетром. – Вы его читали?

Я отрицательно качаю головой. Я мог бы сказать, что кое-что знаю о том, каково это – упасть лицом в грязь, разрушить карьеру и утратить душевный покой; что дома в Ставангере у меня есть психиатр, который полагает, что я продолжаю падение, но я не был настроен показаться жалким на первой же встрече, и уж тем более не считаю «Зимний сад» и «Бар библиотеки», где сама атмосфера предполагает сдержанно остроумную, вежливую болтовню подходящим местом для хирургической откровенности.

Директор издательства медленно вращает вилку вокруг своей оси и прикрывает глаза.

– Он демонстрирует основополагающее для него отрицание наказания и срока, романтизируя общество, в котором на самом деле понятие возмездия – в крови.

– В глазах моих вы увидите мои преграды, – добавляет Эва.

– Да, да, – поддакивает директор. – Точно, да.

– Вам придется подписать согласие о неразглашении, – начинает шведский агент Миллы. – Оно подразумевает не только полное молчание обо всем, что вы узнаете о следующей книге Миллы и ее содержании, но также и о том, что вы узнаете о самой Милле и ее личной жизни.

Я киваю.

– Расскажите мне о Роберте Риверхольте, – прошу я и делаю глоток кофе. – О предыдущем консультанте Миллы. Я так понимаю, что его…