Утраченный символ - Дэн Браун

Шуршание автомобильных шин по асфальту вдруг изменилось.Роберт Лэнгдон оторвался от чтения и с удивлением поднял глаза.

«Уже Мемориальный мост?»

Лэнгдон отложил заметки и взглянул на спокойные воды рекиПотомак. Над гладью висело тяжелое марево. Район Фогги-Боттом, оправдывая своеназвание «туманной долины», всегда казался Лэнгдону неподходящим местом длястроительства столицы: в распоряжении отцов-основателей был весь Новый Свет, аони заложили краеугольный камень утопического общества на прибрежной топи.

Лэнгдон взглянул на изящные округлые очертания американскогопантеона — Мемориала Джефферсона. Впереди возвышался строгий МемориалЛинкольна, своими прямыми линиями напоминавший афинский Парфенон. Но главноеукрашение города было дальше — тот самый обелиск, который Лэнгдон увидел еще с воздуха.Его создателей вдохновили не греки и не римляне, а куда более древняяцивилизация.

«Египетский обелиск Америки», — подумал Лэнгдон.

Монолитная колонна взмывала высоко вверх подобновеличественной корабельной мачте. Лэнгдон смотрел на нее под углом, и оттогоказалось, что обелиск не стоит на земле, а качается в пасмурном небе, как назыбких волнах. Профессор тоже словно потерял землю под ногами. Сегодняшнийприезд в Вашингтон был очень неожиданным.

«Я собирался тихо-мирно отдохнуть дома… а теперь вот подъезжаюк вашингтонскому Капитолию».

Утро началось как всегда: без четверти пять он погрузился вабсолютно спокойную воду гарвардского бассейна и проплыл два с половинойкилометра по пустым дорожкам. Конечно, Лэнгдон выглядел куда лучше встуденческие годы, когда играл в сборной США по водному поло, но для мужчины засорок вид у него был подтянутый и бодрый. Разница заключалась лишь в количествевремени и сил, уходивших на поддержание формы.

Приехав домой в шесть, он приступил к утреннему ритуалу иначал молоть суматранский кофе, с удовольствием вдыхая экзотический аромат.Однако почти сразу его внимание привлек мигающий огонек автоответчика. Странно.Кто мог звонить ему в шесть утра воскресенья?

Лэнгдон нажал кнопку и прослушал сообщение.

— Доброе утро, профессор Лэнгдон! Простите за стольранний звонок. — Вежливый молодой человек явно робел и говорил с едвазаметным южным акцентом. — Меня зовут Энтони Джелбарт, ясекретарь-референт Питера Соломона. Мистер Соломон сказал, что вы ранопросыпаетесь… он хотел бы как можно скорее с вами связаться. Будьте добры,перезвоните ему, как только получите это сообщение. У вас наверняка есть егопрямой номер, но на всякий случай продиктую: 202-329-5746.

Лэнгдон вдруг встревожился. Его старый друг, безукоризненновоспитанный и учтивый Питер Соломон, никогда бы не позвонил в такую рань безочень серьезного повода. Бросив недомолотый кофе, Лэнгдон поспешил в кабинет.

«Надеюсь, у него все хорошо».

Несмотря на незначительную разницу в возрасте — двенадцатьлет, — Питер Соломон был ему не только другом и наставником, но и заменилотца. Они познакомились в Принстонском университете: учившегося на втором курсеЛэнгдона пригласили на лекцию известного молодого историка и мецената.Представляя вниманию слушателей чарующий образ семиотики и архетипическойистории, Соломон читал лекцию с заразительным азартом и заронил в душу Лэнгдонато, что позднее стало главной страстью всей его жизни. Впрочем, не блестящий умПитера, а доброта его серых глаз подвигла Роберта написать ему письмо с благодарностямиза лекцию. Молодой студент не надеялся получить ответ от одного изсостоятельнейших и влиятельнейших американских интеллектуалов, однако Соломонответил. Так началась весьма приятная для обоих дружба.

Знаменитый преподаватель и очень скромный человек, онпроисходил из чрезвычайно богатой семьи Соломонов — их имена можно было увидетьна многих зданиях и на памятных досках многих университетов страны. Подобноевропейским Ротшильдам, семейство Соломонов окружал некий мистический ореолбогатства и успеха, и сама фамилия указывала на принадлежность к избраннымслоям американского общества. Еще в молодости Питер унаследовал состояние исвязи отца и к пятидесяти восьми годам занимал бесчисленное множество высокихпостов. Роберт периодически подтрунивал над единственным пятном в егобезупречной родословной: дипломом «второсортного» университета, Йеля.

Войдя в кабинет, Лэнгдон с удивлением обнаружил, что Питерприслал ему еще и факс.

Офис секретаря Смитсоновского института

Питера Соломона

Доброе утро, Роберт.

Мне надо немедленно с тобой поговорить. Пожалуйста, позвоникак можно скорее по номеру 202-329-5746.

Питер.

Лэнгдон сразу же набрал номер и сел за письменный столручной работы.

— Офис Питера Соломона, — прозвучал знакомыйголос. — Энтони Джелбарт. Чем могу помочь?

— Здравствуйте, это Роберт Лэнгдон. Вы оставили мнесообщение…