Дымок - Дональд Уэстлейк

– Не знаю, – ответил Дэвид. – Я не юрист.

«Вот бы хоть раз взглянуть на этих идиотов», – подумал Фредди, но всё же решил сохранить то ночное зрение, что ещё осталось, несмотря на пробивающийся сквозь веки зеленовато-красный свет от люминесцентных ламп. Не открывая глаз, он продолжал держать на весу дисплей, становящийся тяжелее с каждой минутой, и ждал дальнейшего развития событий.

А дальше Питер произнёс:

– Дэвид, куда мы положили наручники?

Фредди не сдержался; его глаза широко раскрылись, к чёрту ночное зрение. Тут же снова прищурившись от яркого света, он вскричал:

– Наручники? Эй, народ, что вы собираетесь делать с наручниками?

– Какие наручники? – спросил Дэвид одновременно с Фредди. – Нет у нас наручников.

Питер – высокий худой мужчина с растрёпанными чёрными волосами, сперва ответил Фредди:

– Надеть на тебя, естественно. Не можешь же ты стоять тут всю ночь с нашей офисной техникой в руках. – Затем, обращаясь к Дэвиду, он продолжил: – С той хэллоуинской вечеринки, ты должен помнить.

Дэвид – блондин с пухлыми детскими щёчками – удивился:

– Неужели они всё ещё у нас сохранились?

– Конечно. Ты же никогда ничего не выкидываешь.

– Нет никакой нужды в наручниках, – вставил Фредди.

– Дэвид, посмотри в кладовке, ладно? – сказал Питер. – Там, где все костюмы.

– Хорошо. – Дэвид посмотрел на Фредди, заем на Питера. – Ты как, справишься?

– Конечно. У меня же пистолет.

– Не нужно наручников, – повторил Фредди.

– Скоро вернусь, – сказал Дэвид и ушёл.

– Может, обойдёмся без наручников, а? – сказал Фредди.

– Тихо, – оборвал его Питер. – Повернись лицом к тому столу, будь так добр.

Фредди сделал как ему велели, оказавшись перед столом, за которым днём, вероятно, сидела секретарша. Питер уселся за стол, положив пистолет на столешницу, выдвинул ящик и извлёк оттуда бланки. Фредди смотрел на Питера и лежащий на столе пистолет. Он подумал: не швырнуть ли дисплей вместе с клавиатурой в Питера, прежде чем броситься ко входной двери? Но Питер выглядел таким самоуверенным. Фредди решил подождать и посмотреть, что будет.

К его удивлению, Питер стал заполнять медицинскую карту.

– Для начала, – сказал он, открыв нужную страницу и найдя ручку, – мне понадобится твоя дата рождения.

– Зачем?

Питер поднял взгляд, вздохнул, отложил ручку, взял пистолет и нацелил его Фредди в переносицу.

– Ты предпочтёшь, чтобы я записал дату твоей смерти? – спросил он.

И Фредди назвал Питеру дату своего рождения, рассказал о перенесённых в детстве болезнях, о хронических недомоганиях своих родителей и о причинах смерти бабушки и дедушки. Нет, насколько он знает, у него нет аллергии на пенициллин или другие лекарства. И он не переносил серьёзные операции.

– Как насчёт наркотиков? – спросил Питер.

Фредди прикусил язык. Питер смотрел на него и ждал. Наконец Фредди заявил:

– Можешь тыкать в меня своим пистолетом хоть до посинения.

– Вообще-то мне не обязательно знать всю историю твоей наркотической зависимости, – признал Питер. Позвякивание наручников возвестило о возвращении Дэвида. – Достаточно лишь твоего текущего статуса.

– Они лежали, – сообщил Дэвид, – в ящике с твоим нижним бельём.

– Я чист уже больше двух лет, – сказал Фредди.

– Совершенно чист?

– Я вроде так и сказал, не? Да что тут вообще происходит?

Дэвид, позвякивая наручниками, сказал:

– Положи это барахло и заведи руки за спину.

– Что-то мне не хочется, – ответил Фредди. Он крепко сжимал дисплей, готовый швырнуть его в любом направлении. – Почему бы вам, ребята, не прекратить заниматься ерундой и не вызвать копов?

– Есть возможность, – произнёс Питер из-за стола, – при которой мы вообще не станем звонить в полицию.

Фредди с сомнением прищурился. Он уже понял, что эти двое из тех, кого в тюрьме кличут педиками, а в так называемом обычном мире они предпочитают называться геями, хотя мало кто из этих людей хоть немного похож на весельчака.[3] Фредди пока не понимал, что им от него нужно, но, если выяснится, что они покушаются на его честь и достоинство своими гнусными замыслами, он будет защищаться всеми доступными средствами, среди которых в данный момент числились лишь дисплей и клавиатура.

Дэвид, по-видимому прочитав на лице Фредди отголоски его мыслей и страхов, поспешно сказал с оттенком жалости:

– О, ради всего святого, тебе не о чем беспокоиться.

Фредди покосился на него.

– Правда?

– Правда. Мы не собираемся тебя растлевать или что-то в этом роде.

Фредди не был уверен, что он правильно понимает значение этого слова.

– Правда? – снова спросил он.

– Конечно, – подтвердил Дэвид. – Мы просто собираемся провести с тобой один эксперимент.

Фредди отпрянул, он был близок к тому, чтобы швырнуть дисплей.

– Чёрта с два! – воскликнул он.

Питер поднялся из-за стола, держа пистолет направленным в пространство между Дэвидом и Фредди.

– Прекрати, Дэвид. У тебя подход к пациентам как у Джека-Потрошителя. Послушай, ты… как тебя там?

– Фредди, – сказал Фредди. Имя он мог им сообщить.

– Фредди, – кивнул Питер. – Итак, Фредди, – продолжил он, – мы с Дэвидом практикующие врачи. Дэвид и я, мы доктора. Занимаемся крайне важным исследованием рака.

– Рад за вас.

– Мы зашли в тупик в наших исследованиях, – объяснил Питер. – И как раз сегодня, за ужином…

– За ужином, – вмешался Дэвид, укоризненно глядя на Фредди, – который я приготовил, а ты прервал. Он, наверное, уже совсем остыл.

– Сожалею, – сказал Фредди.

– Это не имеет отношения к делу, – отрезал Питер, взмахнув пистолетом в сторону Дэвида.

– Эй, на него направляй!

– Перестань перебивать, хорошо, Дэвид?

– Просто направь пистолет на него.

– Я пытаюсь объяснить нашему другу…

– Отлично. Направь пистолет на него.

Питер нацелил дуло пистолета на Фредди и продолжил:

– Как раз сегодня, за ужином, мы обсуждали следующий шаг в наших исследованиях – клинические испытания наших формул на добровольцах.

– Только не на мне, – заявил Фредди.

– Мы не думали конкретно о тебе, – пояснил Питер, – потому что ещё не знали о тебе. У нас была мысль позвонить нашему доброму знакомому, губернатору штата Нью-Йорк, и попросить выделить нам добровольцев из числа заключённых. Ты ведь знаешь, как это обычно работает, не так ли?