Драйв, хайп и кайф - Дарья Калинина

Встретила она племянницу с сыном необычайно тепло, обняла их и заплакала:

– Милые мои! Если бы вы знали, как я вас люблю!

Это перепугало Сашу с мамой окончательно. Такие сентиментальные чувства были совсем не в характере тетушки.

– Тетя Фета! Что с тобой? Говори немедленно, что случилось?

– Я скоро умру.

– Боже! Вы были у врачей? Что они вам сказали?

– Врачи тут ни при чем. Это все голоса.

– Чьи голоса?

– Их!

И тетя Фета ткнула пальцем куда-то в люстру. Что и говорить, люстра у нее была очень красивая и дорогая. Настоящее муранское стекло. Тетя Фета привезла эту люстру из своего путешествия по Италии. Надо представлять, сколько усилий ей стоило доставить это чудо стеклодувного мастерства через границу. Люстра была большой и хрупкой. Иначе как фантастическим везением прибытие этой люстры в багаже тетушки объяснить было нельзя.

Марина взглянула на люстру с большим почтением. Слава муранских мастеров шагнула далеко за пределы Италии. Но все же раньше слышать о том, чтобы им удалось изготовить люстры с подобным эффектом, не приходилось.

– Но раньше люстра не разговаривала. Давно это у нее началось?

– Марина, при чем тут какая-то люстра!

– Вы указали на нее пальцем. Я думала, может, там что-то вроде встроенного приемника имеется.

– Я показала пальцем просто наверх, – вздохнула Елизафета Федоровна. – Потому что именно там обитают те, кто со мной разговаривает.

– Соседи? Соседи сверху? Они шумят? Разговаривают? Погодите… Но над вами же чердак!

– А выше чердака что?

– Крыша.

– Выше него небо, – снова вздохнула Елизафета Федоровна. – И там обитают мой отец с матерью. Во всяком случае, я очень надеюсь, что они там, а не там.

И она ткнула пальцем теперь уже себе под ноги. Марина хотела спросить, кто там у тети в подвале, но вовремя сообразила, чтоˆ имеет в виду тетя, и прикусила язык.

– Значит, вы слышали голоса дедушки с бабушкой?

– Да.

– Но ведь они оба умерли.

– А я тебе о чем говорю! Мне слышатся голоса тех, кого уже нет с нами. И если бы только это. Я еще и сон видела с ними обоими. Стояли они на фоне какой-то речки, дедушка ведь был заядлый рыбак, вечно с удочками на речке пропадал. А рядом ухоженный домик со ставенками и такими вышитыми белыми занавесочками. Ты же помнишь, какая твоя бабушка была рукодельница и мастерица по части вышивки?

– Помню.

– Вот все и сходится. Они на том свете ни в чем не нуждаются. Отец рыбачит. Мама хлопочет по дому. Каждый занимается тем, что ему нравилось в его земной жизни. И вокруг у них там так светло, так солнечно. Да они и не скрывают, что у них все хорошо. А вот насчет меня у них такой уверенности нет. Как про меня речь зашла, так они оба вдруг такими печальными сделались. И говорят: доченька, тебе к нам еще рано, а только все равно придется. Но ты ничего не бойся, мы тебя ждем.

– Тетя, это же просто сон.

– Нет, не просто сон. Не сон это был, а предупреждение.

– Тетя, да мало ли что снится. Нельзя придавать большое значение снам.

– Но это был особенный сон, – настаивала на своем Елизафета Федоровна. – И ты это не хуже моего понимаешь. Но даже не это главное.

– А что еще?

– Говорю же, голоса! Они все время говорят со мной.

– Бабушка с дедушкой?

– И они, и другие родственники. Мои прадедушки и прабабушки. Дядя Яша, он еще в русско-финскую войну погиб. Совсем мальчик был. Забрали его на фронт сразу после школы. Ну он там и сгинул. Вот он приходил. Потом дядя Миша, тот уже в Великую Отечественную погиб. Львов освобождали, ему снарядом руку и ногу до половины оторвало, так и истек кровью, не успели санитары его подобрать. Похоронен опять же в братской могиле. Еще спасибо, подруга его фронтовая после войны к бабушке приехала и рассказала, как именно ее сын погиб. А то в похоронке только и было сказано, что погиб. А где именно похоронен наш дядя Миша, бабушке так и не удалось узнать. После войны она на Украину ездила, да только никто не смог ей сказать, где ее сын похоронен. Много их там полегло, в братских могилах похоронили, да и на том спасибо. Вон его фотография на стене висит.

С фотографии, которую и Саша, и его мама видели сотни раз, прямо на них смотрел широкоскулый крепкий паренек. Тетя была очень похожа на своего дядю.

– Дядя Миша тоже со мной говорил. Уговаривал присоединиться. Говорил, что у них очень хорошо. Что я не пожалею. И что мне нужно заканчивать свои земные дела.

Марина с Сашей молчали, не в силах словами выразить тех эмоций, которые их охватили. Тетушка Фета, всегда такая здравомыслящая, сейчас несла явную галиматью. Какие-то предки повадились к ней ходить и приглашать на тот свет!

А Елизафета Федоровна, погруженная в свои мысли, не замечала скептического настроя своих родственников и продолжала:

– Но дяде Мише легко говорить, а у меня столько новых проектов, новых планов. Кто их осуществит, если не я. И кроме всего прочего, я сама этого не хочу! Не хочу я умирать!

И тетя Фета сердито взглянула на племянницу, словно это она уговаривала свою тетушку помереть поскорее. Саша с матерью упорно молчали. Они решительно не знали, что сказать тетушке. С одной стороны, ее желание пожить подольше вполне понятно, особенно если участь, какой активный образ жизни ведет тетя. Но с другой… редко кто, отправляясь на тот свет, выбирает дату и время отправления по собственному усмотрению.

– Каждому свой час предначертан.

– Думаешь, я этого не понимаю? Но мой-то еще не пришел!

– Да?

– Я понимаю, что ты сомневаешься. Я сама засомневалась. А потом поняла: я помру не потому, что сердце прихватит или камень на голову упадет. Не от несчастного случая или острого приступа. Я помру, потому что это кому-то очень надо.

Это было уже что-то новенькое.

И Марина спросила:

– И… и кому надо, чтобы вы умерли?

– Сначала я на тебя подумала, – со свойственной ей прямотой заявила Елизафета Федоровна своей племяннице. – Ты ведь моя наследница и знаешь об этом. А наследовать, видит бог, у меня есть что. Ты, твой сын и твой муж разбогатеете от моей смерти.

– Но мы ни в чем не нуждаемся, – растерялась Марина. – И у нас есть и квартира, и дача. Ни я, ни муж, мы ни в чем не нуждаемся. Да если бы и нуждались, все равно не стали бы желать вашей смерти. И как вы могли подумать…

– Я ведь никогда не бедствовала, – перебила тетя Фета свою племянницу. – А за последние годы еще больше улучшила свои дела. Так что и деньги на счетах у меня есть, и квартира эта чего-нибудь да стоит. И самое главное, мой бизнес. Его я тоже завещала тебе вместе с домом родителей в Комарово.