Все мы грешные - Владимир Колычев

– Гусар не получит ничего, – сказал он Глыбе при встрече. – Глупо платить за дырявую «крышу».

С ним Антон был на короткой ноге.

Глыба на все сто оправдывал свою кликуху.

Исполинского телосложения, он обладал неимоверной силой и в руках, и в голове. На своем он всегда стоял твердо, как тяжелая каменная глыба. Ничем его не проймешь.

Настоящий вор в законе. Не из тех, кого коронуют за деньги. И хотя в делах своих не всегда строго придерживается старых воровских законов, в уголовном мире и среди законников еще старой закалки пользовался уважением.

Стальная воля, мертвая хватка, цепкий изворотливый ум и волчья жестокость – все это позволяло ему крепко держать бразды правления криминальной «колесницы». Его боялись, перед ним преклонялись. Не находилось пока смельчаков, готовых всадить ему в затылок девять граммов свинца. Никто без его хотя бы молчаливого согласия не смел нарушить зыбкое равновесие между разделившими город группировками.

– Да, шалит Гусар, шалит... – покачал головой Глыба.

Конечно же, он наслышан об истории с «Айсбергом».

– Зазнался, видать, – добавил он. – Ни с кем ладить не хочет. Да и мне на пятки наступать начал.

– Со дня на день жду наезда. Зол на меня Гусар... – сказал Антон. – Кинул я его с казино...

– Надо бы, конечно, миром все уладить, – сказал Глыба. – Но уж раз такое дело... Не резон тебе уступать ему. Ты тоже в авторитете... Да-а, дела...

Он, казалось, пребывал в нерешительности. Но это только так казалось. На самом же деле он уже во всем для себя определился.

– Так, может, отдать ему казино? – осторожно спросил Антон.

– Делай как знаешь.

Взгляд старого вора был устремлен в никуда.

«Делай как знаешь...» О таком ответе Антон мог только мечтать.

Ему разрешалось вступить в единоборство с Гусаром, который, оказывается, бельмом сидел в глазу у самого Глыбы.

* * *

Юра Новожил, он же Гусар, был явно чем-то недоволен. Его хищно прищуренные глаза недобро блестели. Холеное подернувшееся жирком лицо кривила гневная гримаса.

– Охренел этот Хмурый! – злобно прорычал он, обращаясь к Агапу и Бронзе, верным своим корешам. – Не хотит больше башлять, не хотит...

– Будем мочить? – деловито спросил Агап.

– Голыми руками его не взять, – подал голос Бронза. – Силен, падла...

– Но мочить будем... – решил окончательно Гусар. – Кончать будем вместе со всей его кодлой... Тряхнем стариной...

В былые годы он славился своей лихостью во всякого рода разборках. Трудно было устоять перед его молниеносным натиском. Под ружьем у него не люди – звери!

Удалью своей и беспримерной жестокостью он отхватил себе большую часть криминального «пирога». При дележе из-под его «ножа» вытекали реки крови.

– Я поднимаю всех, – кивнул Бронза.

– Когда двинем, я скажу, – блеснул взглядом Гусар. – И чтобы ни одна сука хлебала не раззявила!

Он всегда боялся утечки информации.

Обычно враждующие группировки на разборки выбирались куда-нибудь в чистое поле и уже там, на радость ментам и обывателям, мочили друг друга без зазрения совести. Но Гусар таких дуэлей не признавал. Он жалил внезапно, без предупреждения.

– И еще, – жестко добавил он, – пора кончать и Глыбу...

Агап и Бронза побледнели.

Но возражений не последовало. Вожака своего они боялись больше, чем Глыбу.

* * *

Гусар уже давно чувствовал, что в силе подмять под себя весь Катайск без остатка. Но только сейчас позволил себе обернуть словами уже давно укрепившуюся в его голове мысль.

Итак, он покончит с Глыбой, с его верховной властью.

И тогда начнется новая, еще более страшная война за передел города. И в этой бойне уцелеет он, только он. Остальные отправятся в мир иной, пусть там и устанавливают свои законы.

Но вначале он расправится с Хмурым. Пусть знают, как опасно бросать вызов ему, Гусару.

– Агап, Глыбой займешься ты. – Он сверлил своего помощника гнетущим взглядом. – Киллера возьми со стороны. Когда сделает дело, грохни... Да, и еще...Пусти по городу слух, что Глыбу замочили ублюдки Хмурого...

Агап в ответ не сказал ничего. Только неопределенно кивнул. В его душе сейчас шла ожесточенная борьба между липким страхом и чувством долга.

* * *

Три микроавтобуса плавно вкатили в мрачное подворье большого серого здания, подрулили к тяжелой железной двери, остановились. Эта дверь тут же открылась, и из нее как горох посыпались крепкие парни.

Все в стеганых куртках – под ними бронежилеты. Вязаные шапочки низко опущены на глаза. У кого помповое ружье, у кого автомат. Вооружены все. Они быстро заняли места в машинах. К выезду готовы!

И никто из них не обратил внимания на железные решетки дождевых стоков под колесами микроавтобусов, впритык к высоким бордюрам.

Не обратил внимания и Гусар, наблюдавший, как рассаживаются его «быки», цепные псы мафии. Быстрые, ловкие. Он верит в них!

Гусар смотрел на своих головорезов из окна второго этажа, рядом стоял Бронза.

– Хмурый и его кодла в «Черной лошадке», в этом хреновом казино. Как на заказ все собрались. Залетим к ним с черного хода и закажем им музычку, мать их так! – На губах Бронзы играла злорадная улыбка.

– Всех мочите... – кивнул Гусар. – Погромче им музыку...

Бронза исчез. Он присоединился к своим громилам. Его шеф остался в комнате один.

Он смотрел, как три микроавтобуса тронулись с места, грозной процессией стали выезжать со двора. И вдруг его внутренний голос подал сигнал об опасности.

С чего бы это?

Ему стало не по себе, по спине пробежал холодок.

Три взрыва прозвучали один за другим.

С широко раскрытыми глазами Гусар смотрел, как взлетают на воздух обломки машин. Огонь поглотил все живое...

Туго соображая, он скользнул взглядом по окнам здания напротив. И уловил подозрительный блеск.

«Нет, только не это!»

Он дернулся, пытаясь отскочить от окна. Но было уже поздно.

Выстрела он не слышал, зато видел в замедленной съемке летящую в него пулю. Она вошла ему точно в лоб, оставила в нем маленькую кровоточащую дырочку.

* * *

– Глыба, берегись, тебя взяли на прицел, – услышал старый вор в телефонной трубке голос Хмурого.

И послышались короткие гудки. Связь оборвалась.

Глыба бросил взгляд на окна.

Шторы разведены, комнату заливает яркий солнечный свет. Окна его кабинета выходили прямо на стену высокого густого леса. А среди деревьев запросто мог притаиться снайпер.