Волка - убить - Рут Ренделл

Утром опять пошел дождь. Судя по виду неба, он зарядил на рассвете и намеревался лить до промозглых туманных сумерек. Прижав трубку к подбородку, Уэксфорд набирал номер Сьюингбери и одновременно пытался опустить жалюзи. В трубке послышались гудки, и тут вошел Дрейтон.

— К вам миссис Энсти, сэр. Я видел её в коридоре.

Уэксфорд положил трубку.

— В кои-то веки гора пришла к Магомету.

— Пригласить ее?

— Подождите минуточку, Дрейтон.

Это был приказ, довольно резкий, но с оттенком увещевания. Молодой человек остановился и послушно повернулся.

— Довольны прошедшим вечером?

Лицо Дрейтона сделалось ещё более замкнутым, если такое было возможно. Он не стал строить невинную мину, но насторожился.

— Да, благодарю вас.

Дождь барабанил по подоконнику. В кабинете стало совсем темно, как будто в девять тридцать утра наступила ночь.

— Я думаю, у вас тут не так уж много молодых друзей? — ласково, как добрый дядюшка, спросил Уэксфорд, но Дрейтону его вопрос показался зловещим.

— Немного, сэр.

— Жаль. Видит бог, моя дочь, кажется, знает всех. Они часто собираются у нас. Очень приличная компания, если вас не раздражает шум. Осмелюсь предположить, что нет.

Дрейтон стоял, будто безмолвный истукан.

— Приходите как-нибудь вечером, — Уэксфорд пристально и холодно посмотрел на молодого человека. — Только один.

— Да, сэр. С удовольствием.

— Хорошо. Я скажу Шейле, она позвонит вам. — Строгость сменилась служебной вежливостью. — А теперь займемся миссис Энсти.

Дождь вызывал у старшего инспектора едва ли не клаустрофобию, словно стена воды отделяла его от остального мира. Он слышал, как струи стекают с подоконника и бегут по обнаженным каменным телам статуй. Увы, дождь никогда не мог толком отмыть их, и сейчас на их плечах и лапах виднелись грязные полосы. Он включил свет, когда вошли Бэрден и миссис Энсти, оба мокрые, как обитатели морских глубин. Зонтик миссис Энсти висел на руке, вокруг ног натекла небольшая лужица.

— Я должна была прийти, — сказала она. — Что-то меня толкнуло. После вашего ухода мне не давала покоя мысль, почему вы упомянули имя какой-то девушки. Я села на первый же автобус. — Она скинула свой прорезиненный плащ и сняла ужасный пластиковый капюшон. На кончике её носа повисла капля дождя, и женщина поморщилась, будто маленькая собачка. — Джефф и девушка. Мне это не понравилось. Как собака на сене, да? Пусть так, только я должна увидеть его. Я слишком давно жду. Собираюсь туда пойти, но сначала решила заглянуть к вам. — Она умолкла, рассмеялась тревожным смехом и спросила: — У него есть девушка?

После этого вопроса все стало ясно.

Незавидна доля дурного вестника, думал Уэксфорд. Теперь ему предстояло выступить в этой роли. Сейчас он сообщит женщине о смерти бывшего мужа. По его мнению, не имело никакого значения, разведены они или нет.

— Есть? — опять спросила она, на сей раз умоляюще.

— Я не смог с ним повидаться, миссис Энсти.

Никакой лжи, никаких экивоков. С этой женщиной такое не пройдет. Бэрден отвернулся.

— Что случилось? Что-нибудь страшное? — Она поднялась, теребя в пальцах целлофановый капюшон. — Он болен? Он…

— Он умер.

Такая весть — всегда потрясение. К ней невозможно подготовиться. Слово изреченное убивает надежду.

— Мне очень жаль, — поспешно сказал Уэксфорд. — Инфаркт. Немногим более года назад. Я уверен, он не страдал.

— Не может быть!

Она как бы озвучивала мысли Бэрдена. Смерть Смита разбивала всю его версию. Он не мог умереть для этой женщины, потому что и она тоже создала себе версию. Версию преобразования своей жизни? Возможно.

— Боюсь, что это произошло.

— Он не умер! — Уэксфорд уловил тонкие истерические нотки, похожие на треск оголенного электропровода.

— Пожалуйста, присядьте. Я налью вам чего-нибудь выпить.

С чувством, похожим на ужас, он наблюдал, как она ощупью отыскивает кресло, в котором только что сидела, отталкивает его и, шатаясь, подходит к стене. Сжав кулаки, она бьется о стену головой. Потом начинает барабанить по шершавой поверхности руками…

Уэксфорд подошел к ней.

— Лучше вызвать кого-нибудь из женщин, — бросил он Бэрдену.

Миссис Энсти пронзительно закричала.

Женщина-офицер забрала у миссис Энсти пустую чашку и протянула ей свежий носовой платок.

— Вам лучше?

Норин Энсти кивнула. Лицо её покраснело и распухло. Волосы блестели от дождя, щеки — от слез. Она являла собой воплощенную скорбь.

Неожиданно Норин отчетливо проговорила:

— Теперь я никогда не смогу попросить у него прощения.

Какое-то мгновение им казалось, что силы вот-вот покинут её. Послышались всхлипывания, похожие на бульканье отсасываемой из вен крови.

— Я больше не буду плакать, — пообещала Норин. Но рыдания не стихали. — Я умру, а он так и не будет знать о моем раскаянии.

Уэксфорд кивнул своей подчиненной, и та покинула комнату, унося чашку и носовой платок.

— Он простил вас. Разве он не оставил вам квартиру?

Казалось, она толком не слышит его.

— Он умер, а я даже не знала.

Уэксфорд подумал о двух женщинах, пришедших хоронить Смита, — старой соседке и машинистке.

— Вы ведь не знаете, что я ему сделала! Мы были женаты восемь лет, прекрасная пара, счастливая. Так все про нас говорили, и это правда, — Рыдания комом застряли у неё в горле. — Он часто делал мне подарки. — Она закрыла клаза и принялась раскачиваться из стороны в сторону. — Мы жили в доме, где размещалась его контора. Рядом были гаражи. Я видела их из своего окна. Я была учительницей, но бросила работу. Джефф меня содержал.

Она говорила отрывистыми фразами. Уэксфорд пододвинул свой стул поближе и сел, опустив голову.

— Рэй Энсти работал в гараже. Я часто наблюдала за ним. Вы знаете, как механики ложатся навзничь, запрокидывая голову? Боже мой! — Она содрогнулась. — Вам все это не нужно. Я лучше пойду.