Беатрис - Лина Бенгтсдоттер

Она идет по тропинке от воды, шагая босиком по корням и сосновой хвое. Бетти зовет ее обедать. Но, когда она приходит домой, там никого нет. В кухне пусто, в гостиной тоже. Запах железа. Она поднимается по лестнице и видит, что весь второй этаж — курятник, где побывала лиса, вокруг лужи крови, перья и недоеденные куриные тела.

«Что я говорила, моя дорогая? Разве я не предупреждала, что невозможно укротить дикого зверя? Разве я не говорила, что все пойдет к черту?»

Она бежит, снова оказывается в саду. На поляне стоит мужчина без лица, рядом с ним еще один — и еще один. Она оборачивается, смотрит в траву — и вот они, дети. Мальчик уже провалился в землю, но девочка по-прежнему лежит на поверхности. Ползучие растения оплели холодное тело. И снова голос Бетти: «Ты должна вырвать их с корнем, дорогая моя, иначе они снова прорастут. Все это бесполезно, если ты не вырвешь их с корнями».

Чарли проснулась, задыхаясь, как от быстрого бега. Часы показывали четыре утра.

Давно уже к ней не являлись эти кошмарные сны — но в периоды стресса они всегда возвращались. Действие снов всегда происходило в Гюльспонге, в доме в Люккебу с Бетти Лагер, иногда живой, иногда мертвой. Часто летом, ранним утром или ночью, когда туман лежал на полях и роса на траве, и всегда одно и то же чувство паники, погибели и катастрофы. Новым моментом было появление мужчины без лица. Как бы хорошо ей ни удавалось вытеснить все это днем, ночью видения возвращались с удвоенной силой.

«Кажется, все возвращается».

Заснуть больше не получалось, в голове стучало. Каждый удар пульса отдавался болью. В конце концов Чарли поднялась и откопала в сумочке одну таблетку собрила и две таблетки ипрена. Она не сможет работать, если не поспит еще несколько часов.

Когда она проснулась три часа спустя, от головной боли не осталось и следа, а собрил мягко запеленал чувство паники в спасительное покрывало временного спокойствия.

«Сегодня, сегодня мы найдем разгадку», — подумала Чарли, и тут загудел мобильник. Звонила Стина.

— Нам позвонили, — сказала она. — Похоже, нашелся Бюле.

Мужчина в костюме лесоруба и рвущаяся с поводка подружейная собака встретили Чарли и двух экспертов-криминалистов, Кристоффера и Филипа, на своем хуторе в Весе, в нескольких милях от Карлстада. Кратко представившись, как Оке Эрикссон, хозяин велел собаке сидеть и молчать. Потом он рассказал, что собака убежала и вернулась с окровавленным носом. Он подумал, что она завалила какого-то зверя, и пошел за ней в лес. Там он и обнаружил тело.

— Далеко? — спросил Кристоффер.

Они с Филипом оба оказались неразговорчивы. За двадцать минут дороги на машине от Карлстада до Весе они произнесли лишь по паре предложений. «Вероятно, человек становится таким от этой работы», — подумала Чарли.

— Километр, не больше, — ответил Оке, указав в сторону леса. — Но зрелище так себе, — предупредил он, когда они подошли вплотную к лесу. — Я всю жизнь имею дело с падалью и мертвыми животными, таким меня довольно трудно удивить, но люди — это совсем другое.

Он пригнулся, проходя под веткой сосны. Собака быстро унеслась вперед.

— Вы должны взять ее на поводок, — сказал ему Кристоффер.

— Да, точно, — ответил Оке. — Стой! — крикнул он собаке. — Ко мне!

Через несколько секунд собака вернулась и дала взять себя на поводок.

Чарли чувствовала, как сердце бьется чаще по мере того, как они заходят все дальше в лес. Она огляделась. Вокруг поросшие мхом камни и еловый лес. Легкий утренний туман еще лежал на земле.

«Это эльфы, дорогая моя. Эльфы танцуют».