Экспресс на 19:45 - Лиза Ангер

– Они бы ведь забрали тебя, понимаешь? Органы опеки. Стелла бы этого не хотела. Она бы хотела, чтобы о тебе позаботился я. Поэтому мы и сбежали, – объяснил он ей на второй день их путешествия. Это он тоже повторял несколько раз. Расписывал свои мотивы. Она ему верила. Она была несовершеннолетней, и позаботиться о ней мог только Чарли. Он не был ее отцом, не был даже отчимом. Технически не был даже парнем ее матери. Своего биологического отца она не знала. Перл определили бы в приемную семью или куда там обычно определяют сирот.

– Ты в безопасности, – повторил Чарли. – Верь мне.

Она села на кровать и кивнула.

– Я приготовлю ужин, – сказал он. – Мы еще вернемся к этому разговору. Когда будешь готова.

Она посмотрела в висящее над комодом зеркало – и не узнала девушку, которую в нем увидела. В Техасе они сделали ей короткую стрижку и покрасили волосы в черный. Чарли сбрил свою темную гриву и теперь ходил с полубоксом^[30]. Он даже успел отрастить козлиную бородку. Они уже не были теми людьми, которые – меньше недели назад – запаковывали коробки в книжном магазине. Как могла их жизнь настолько мгновенно измениться? Разве мог человек в понедельник быть старым добрым самим собой, а в воскресенье проснуться уже кем-то другим? Она коснулась подвески, которую теперь носила на шее, – это был медальон Стеллы. Чарли взял его для нее. Медальон, альбом с фотографиями, несколько материных дневников, о существовании которых Перл даже не подозревала. Она их не открывала. Чарли захватил и обувную коробку с наличными, которую тоже отдал Перл, и документы: свидетельство о рождении и карточку социального страхования. Все ее имущество поместилось в один здоровый чемодан.

Она отправилась в душ. Вода была прохладной, напор – слабым. Но, закончив, она почувствовала себя бодрее и собраннее. Она одевалась, прислушиваясь к шагам Чарли за стеной. Наконец она присоединилась к нему. Он успел накрыть стол и как раз подавал еду.

– Садись, – коротко сказал он.

На ужин у них была жареная куриная грудка, салат из свежих овощей и картофельное пюре с маслом. Они ели и ели. Вот уже несколько дней они питались только гамбургерами, картошкой фри, разогретым в микроволновке буррито и чипсами, запивая все это содовой. Сегодня в их меню наконец была свежая здоровая еда. Они выпили около четырех литров воды. Ни один из них не произнес ни слова, пока оба не расправились с едой.

– Мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться, – наконец начал Чарли. – Я могу только догадываться, что ты сейчас чувствуешь.

Но она не чувствовала ничего. Это казалось неправильным. Она хотела испытать хоть что-то: горе, страх, ярость. Но ощущала лишь захлестывающие ее волны оцепенения. Она осознавала настоящее и не чувствовала никакой связи с прошлым.

– Но мы уже здесь, – продолжил Чарли. В нем она замечала ту же странную холодность, ту же неспособность оглядываться назад. – Если они не найдут нас в ближайшее время, они свернут расследование. У тебя нет семьи или связей, которые вынудили бы их продолжить поиски. Никто не наймет частного детектива или кого-то в этом роде.

Перл эти доводы показались разумными.

– Мы были достаточно осторожны: никто нас не заметил, не узнал по новостям, не дал наводку… – Он задумался, вероятно, припоминая места, в которых они успели побывать, и прикидывая, насколько хорошо – или плохо – они скрывались. – А значит, здесь мы будем в безопасности, пока не решим, что делать дальше.

Чарли сильно изменился: похудел, коротко постриг волосы, обзавелся козлиной бородкой. Но глаза его остались прежними.

– Это ты? – спросила она.

– Что – я?

– Это ты ее убил?

Он открыл рот, прижал руку к груди.

– Нет. Ух ты, Перл, нет, конечно. Ты же сама все видела. И мы с обеда вместе разбирались в магазине.

Это было правдой. Только вот все утро она провела в школе. А еще она слышала что-то ночью. И не видела Стеллу, когда встала, хотя слышала какое-то движение. Неужели, когда Перл завтракала, мать уже лежала мертвой в своей комнате? Неужели она слышала, как в доме хозяйничал ее убийца?

– Тогда кто это сделал?

– Я… я… я не знаю, – пробормотал он, затем перегнулся через стол. – Об этом ты думала все это время? Что это я… убил твою мать?

– В том числе.

Чарли выглядел пораженным – она совершенно не ожидала увидеть его таким. Обычно он вел себя хладнокровно, говорил размеренно и безэмоционально. Она предполагала услышать от него спокойное «да» или «нет».

– Я же… заботился о Стелле, – мягко продолжил он. – Я хотел быть с ней – но этого не хотела она. Пока мы с ней встречались, я привязался к тебе. В своей жизни я совершал ошибки, делал вещи, которыми не горжусь, да. Но я бы никогда никому не причинил вреда – такого вреда.

Перед глазами снова вспыхнуло воспоминание – изломанное тело Стеллы. На этот раз Перл что-то ощутила, что-то сжалось в ее груди. Но она не смогла бы определить, что это было за чувство. Она всматривалась в лицо Чарли – он тоже не отрывал от нее глаз. Наконец она первой отвела взгляд.

– Значит, если полиция найдет того, кто ее убил, они решат, что этот же человек что-то сделал со мной, верно? – уточнила она. – Подумают, что я тоже мертва.

К бледным щекам продолжавшего пристально следить за ней Чарли начал понемногу возвращаться цвет.

– Возможно.

Солнце за окном клонилось к закату, окрашивая небо в розовый, фиолетовый и оранжевый. Перл все еще не наелась. Она чувствовала, что способна сточить еще один такой ужин – и мир в придачу. И все еще будет голодна.

– Пока что у них нет никаких зацепок, кроме того факта, что я тоже пропал, – сказал Чарли. – И, конечно, они мной заинтересовались. Моей ДНК нет в их системе, я никогда не привлекался. Так что даже если они найдут ее на месте преступления – а они найдут, потому что я был там, – это ничего не изменит.

– Хорошо.

Она не сразу поняла, что он имел в виду. Они ведь и так знали, кто он. Полиции не понадобится его ДНК для установления личности. И тут ее осенило. Чарльз Финч не было его настоящим именем. Но как тогда его звали? Хотя имело ли это значение?

– Так что пока мы поживем здесь, заляжем на дно, – продолжал он. – Будем следить, как развиваются события. И думать, как быть дальше.

Она попыталась представить пустой дом Стеллы, пустой школьный шкафчик, в котором раньше оставляла вещи. Закрытый магазин. Пыльные книги. Что происходило со всем этим, когда люди бросали прошлую жизнь и исчезали? Она вспомнила о приготовленных к отправке коробках с книгами. Кто теперь будет разбираться с тем, что осталось от их жизней? У нее не было друзей, которые гадали бы, что с ней сталось. Соседи жили поодаль и не отличались дружелюбием. Родственников тоже не осталось: ни обеспокоившихся бы их исчезновением бабушек и дедушек, ни стайки любящих кузенов.