Тринадцатая ночь - Алан Гордон

— Сочетание мелких, но странных деталей, — наконец ответил я, когда мы направились в сторону города. — Прежде всего меня смутила ваша нынешняя наружность. При первой нашей встрече от вас исходил сосновый запах.

Ее рука невольно коснулась бороды.

— У меня большой опыт по части накладных бород, и хотя ваша вполне хороша, но я все-таки вспомнил, откуда мне знаком этот запах. Он исходит от клея, который вы используете для бороды. Я прав?

Она кивнула.

— А потом я обнаружил очень интересный складень с иконами в вашем верхнем кабинете.

Она пристально глянула на меня, и я пожал плечами.

— Простите, но мне частенько приходится совать нос, куда не следует. Я только не мог понять, зачем кому-то понадобилось прятать в тайник зеркало. Теперь мне все ясно. Вы пользовались им, принимая облик Клавдия. Вы входили и выходили оттуда, переодевшись пожилой служанкой, а Клавдий неизменно оставался в своем кабинете.

— Грустно, но мне теперь хорошо удается роль пожилой женщины.

— Глупости, герцогиня. Кроме того, меня удивило обрамление иконы. Святые Фекла и Пелагия. Обе — смелые и преданные женщины. И кстати, они спаслись от преследований, переодевшись мужчинами.

Виола отвела глаза.

— Это подарок моего мужа, — просто сказала она.

Мы немного помолчали.

— Ворота должны быть уже заперты, — заметил я.

— Раз уж вы выведали так много секретов, то я открою вам еще один, — сказала Виола и свернула с дороги к рощице.

Она привела меня к раскидистому дубу, стоявшему у ручья. Над обрывом нависали его искривленные, узловатые корни. Виола нырнула под них, легко спрыгнув на берег. Внизу находилась небольшая пещера. Герцогиня взяла факел и шагнула в темноту. Я последовал за ней.

— Любому правителю нужен запасной путь на свободу, — пояснила она, пока я разглядывал древние, выложенные камнем своды подземного хода. — По этому туннелю доставляли воду в крепость для римского гарнизона. Герцоги Орсино поддерживали его в должном порядке для иных целей. Как вы можете догадаться, я сочла его особенно удобным.

Она зажгла стоявшую на полке свечу, затушила факел и продолжила путь.

— Замечательно, — сказал я. — Ваш план превосходен. Никто никогда не поверил бы, что, выдав себя однажды за мужчину, вы дерзнете еще разок разыграть всех.

— Благодарю.

— Но зачем? В чем причина такого маскарада?

Странно было слышать ее голос, слетающий с губ Клавдия, словно Виола была чревовещательницей, спрятавшейся за ширмой.

— Когда наши рыцари ушли, а Себастьян мрачно погрузился в винное забытье, мне пришлось взяться за управление делами герцога. И оказалось, что я легко с ними справляюсь.

— Я не удивлен.

— Но по возвращении мой муж решил, что не пристало герцогине дома Орсино вести дела в присутствии самого герцога. Я не собиралась настаивать на том, что мои желания и запросы больше, чем у любой другой жены. Просто мне стало скучно и досадно. Потом на годовщину нашей свадьбы я шутки ради нарядилась как Цезарио. Меня ждал полный успех, и удалось даже ввести в заблуждение многих наших гостей, как женского, так и мужского пола. Моего мужа совершенно… — Она помедлила, и даже в тусклом свете горящей свечи я заметил, как вспыхнули ее щеки. — Его совершенно очаровал мой костюм. Он показался ему… возбуждающим. После возвращения из крестового похода Орсино был подвержен приступам меланхолии, подобной той, что он испытывал, когда мы с ним познакомились. Этот наряд пробудил его чувства, вновь разжег прежний огонь, почти угасший за годы нашей женитьбы. Я была довольна, и мы продолжили маскарад. В итоге появился Клавдий.

— Для вас выбрали имя римского императора.

— Да. Странно, но благодаря этому наряду Орсино стал обращаться со мной как с мужчиной, беседовать о государственных и торговых делах так, как никогда не стал бы говорить с Виолой. Он находил ценными советы Клавдия, но не обращал на них ни малейшего внимания, если их высказывала Виола. Сколько же привилегий у бороды, сколько возможностей открывает этот клочок волос на подбородке! Мне показалось, что такое перевоплощение может быть очень увлекательным, и, когда я предложила, чтобы Клавдий стал управляющим, Орсино согласился.

— Но как же вы всюду успевали?

— О, это вызвало некоторые осложнения, хотя от герцогини в основном ожидают организации общих приемов. Воспитание моих детей уже перешло в руки нянь и наставников, а рукоделием я никогда не увлекалась. В мирное время торговые дела не представляют особой трудности. Я наняла Исаака, чтобы вести учетные книги, и дела сразу пошли на лад. Мы весьма преуспели, взяв Клавдия на должность управляющего.

— Много ли народу знает о вашей двойной жизни? Исаак, очевидно, один из посвященных.

— Да. И еще трое слуг, одна из них подменяет меня под вуалью в тех случаях, когда требуется присутствие нас обоих. Оливия тоже знает. Я сочла, что у нее есть на это право, учитывая ее положение и размер вклада в наш синдикат.

— А Себастьян?

— Нет. По крайней мере, я ничего не говорила ему и просила Оливию хранить молчание. К сожалению, он все еще обижен на меня за то, что я перехватила у него власть. Я не могу доверить моему брату никаких секретов.

— А любезный капитан Перун?

— Только Бог знает, что известно нашему капитану, — сказала Виола. — Орсино защищал его, но мне никогда не нравился этот вояка. У него повсюду шпионы. Он может разузнать то, что другие будут лишь смутно подозревать долгие годы. Но в данном случае ничего нельзя сказать наверняка. Я доверяю моим слугам, доверяю Исааку, но уже не доверяю Оливии и не знаю точно, с кем мог поделиться секретом мой муж. Кстати, сейчас мы уже находимся под нашим домом.

Коридор расширился, приведя нас в комнату с грубо сделанным столом и небольшим шкафом. Виола открыла шкаф и достала оттуда простое платье и плащ. Начав расстегивать свой камзол, она вдруг взглянула на меня.

— Я так привыкла переодеваться здесь одна, что чуть не забыла о вашем присутствии. Наверное, в вашем карнавальном мире царят свободные нравы, но окажите мне любезность, отвернись ненадолго.

Я поклонился и отвернулся к стене. И в то же мгновение ее меч вновь коснулся моей шеи.

— Для вашего сведения, теперь я отлично владею мечом, — сказала она. — Мой муж приобщил меня к разным мужским искусствам. Я многим рисковала сегодня, доверившись вам.

— А я многим рисковал, повернувшись сейчас спиной. Вы согласны?

— Согласна, — сказала она и убрала меч в ножны.

Я услышал легкое шуршание.

— Все, можете поворачиваться.

Некоторые люди с возрастом становятся только лучше. Приходится признать, что я не отношусь к их числу. Однако Виола оставалась по-прежнему желанной, хотя, конечно, уже не смогла бы сойти за юношу. Седина еще не коснулась ее блестящих, коротко стриженных золотисто-каштановых волос. За пятнадцать лет она немного раздалась в талии, но это скорее добавило ей очарования. Лицо сохранило свое неотразимое обаяние. И не на первый взгляд, а даже после тщательного рассмотрения, после осознания того, что задумчивая сосредоточенность этих глаз пленяет вашу собственную душу, а этот рот поддразнивает вас изогнутыми в улыбке губами. Памятными дарами интересной жизни стали лишь появившиеся кое-где мелкие морщинки.