Окончательный монтаж - Михаил Март

И вот однажды в их салоне, который открыла Алина на собственные сбережения, появились гости из Арабских Эмиратов. Шейх Абу Фат – крупный бизнесмен, миллиардер, политик, человек-легенда, его сын Абу Фат-младший и крупнейший дипломат королевства, к нему прислушивался весь Ближний Восток и страны Персидского залива, двоюродный брат шейха шейх Аургент Зеба. Они прибыли в Россию по вопросам торговли, но первый свой визит нанесли ювелиру. Разговор шел на английском языке, которым Алина владела свободно. Ювелир понимал, о чем шла речь, но сам говорить не решался. Впрочем, от его слов ничего не зависело.

Шейхи знают толк в ювелирных изделиях. Увидев гарнитур воочию, арабы открыли рты, не в силах скрыть восхищение.

– Через год мой сын женится, – начал Абу Фат-старший. – Я хочу, чтобы его жена, принцесса Амана, была на свадьбе в этом ожерелье. Ничего лучшего я не видел. Такой гарнитур достоин самой красивой девушки Востока.

– Нам льстит ваша оценка нашего скромного труда, – улыбаясь, сказала жена ювелира.

– Как я понимаю, вы показали нам образец? – спросил Аургент Зеба. – В нем нет бриллиантов. Впрочем, это не важно, камни мы предоставим свои. Коллекционные, индийские, особой огранки, их отбирали в семейную коллекцию столетиями. Наконец-то им найдется достойное применение.

– Конечно, – согласилась Алина. – Но мы должны официально оформить заказ, а камни вы обязаны занести в таможенную декларацию с полным описанием. Мы работаем легально.

– Безусловно, – кивнул Абу Фат. – Но есть маленькая деталь, о которой придется умолчать.

Он кивнул брату, Зеба достал из кармана замшевый мешочек и высыпал на стол, застеленный черным бархатом, семь крупных бриллиантов синего цвета.

– Эти мы декларировать не будем. Один камень в двадцать четыре карата пойдет в центр, а шесть по пятнадцать карат расположите вокруг. Что-то вроде русской ромашки. Должен получиться кулон, который мог бы легко присоединяться к ожерелью как завершающий аккорд и с легкостью сниматься. Надо продумать этот вариант, я лишь подал идею. Не хотелось бы, чтобы эти камни выглядели как инородное тело. Никто об этом не должен знать, камни я провез в дипломатическом багаже, так же их и вывезу в виде отдельной готовой детали.

Печерников и Алина едва сдерживали свои эмоции. Голубые бриллианты такой чистоты, огранки и размеров никто еще не видел. О них можно прочитать в приключенческих романах, фантастике или справочниках по ювелирному искусству, где упоминаются редкости, но вот так у себя на столе в таком количестве увидеть подлинники?

– С таким материалом работать одно удовольствие, – пробормотал Печерников по-русски.

Жена перевела его слова гостям.

– Остальное я привезу в следующий приезд, через две недели, – продолжил Зеба. – И как вы сказали, оформлю все как полагается.

– Будем ждать. Можно не придерживаться точных размеров, мы постараемся поиграть на разнице. В любом случае оправа будет делаться заново. К свадьбе успеем.

Оформив необходимые документы, гости ушли. Алина и ее муж взяли лупы и начали с восторгом рассматривать уникальные камни.

Наконец Алина пришла в себя, выпила вина, закурила и, прохаживаясь по комнате, сказала:

– Ты будешь делать две оправы. Точные копии нашего образца. Одну мы заполним «якутами».

– Зачем? Если мы продали эксклюзив, то не имеем права делать копии.

– Будешь делать то, что я сказала.

– Но где же мы наберем столько бриллиантов? У нас не хватит денег.

– Возьмем в долг. Под проценты. Плевать. У нас есть образец, мы должны сделать копию из натуральных бриллиантов и, наконец, сделать заказ с индийскими камешками. Представляю себе, что это за стекляшечки, отбираемые в коллекцию столетиями.

Печерников долго смотрел на жену, у которой горели щеки и блестели глаза, потом тихо сказал:

– Ты нас погубишь, Аля. Черт со мной, но тебе еще жить и жить.

– Вот и начнем. Я хочу открыть мастерскую. Наберем молодых, талантливых, не испорченных еще ребят, ты начнешь готовить мастеров. Нам пора выходить на мировой уровень, а не жить кустарями-одиночками. На следующей неделе я вылетаю в Париж.

* * *

В Париже Алина остановилась в отеле «Ритц». Она всегда жила там, иногда месяцами. «Де Бирс» оплачивал капризы самого молодого и красивого своего представителя. К тому же в «Ритце» работал директором-распорядителем ее любовник – Эдик Нечаев. Тоже талант в своем роде. Молодой человек очень серьезно относился к своей профессии, а главное – любил ее. У каждого свои заморочки и свой потолок возможностей. Эдик мог бы стать генеральным директором, но тут возникал барьер. Престижный отель Парижа должен возглавлять француз. Во Франции, как и везде, существуют негласные законы, и с ними приходилось мириться.

С месье Жераром Барто она договорилась встретиться в своем номере на следующее утро. Барто был лучшим знатоком драгметаллов в парижском филиале «Де Бирс». Жерар неровно дышал при виде Алины, но умел быть хорошим другом и наставником. Девушка многому у него научилась. Но завтра есть завтра, а сегодня Алина принимала в своей спальне Эдика. В Москве жена ювелира была слишком занята повседневными заботами о хлебе насущном, ей не хватало времени на личную жизнь. Здесь можно было расслабиться. Она соскучилась по Эдику, по Парижу, по его атмосфере и бургундскому вину.

Два часа страстей, а потом они голые сидели на ковре, пили вино и болтали ни о чем. Им легко было друг с другом, и они могли подурачиться как дети.

– Когда-нибудь ты разбогатеешь, Эдя? Тебе же за сорок, а ты на месте.

– Возможности есть, принципы не позволяют.

– Бог ты мой! Какая важная персона! Можешь позволить себе иметь принципы?

– Тут были ребята из Москвы. Кое-что кумекают в гостиничном бизнесе. Ты же знаешь, у вас строится суперотель.

– Да. Слышала и даже видела.

– В него вложен миллиард долларов. Бандюки России скинулись и решили отмыть свои денежки. Правительство их поддержало. Разгар кризиса, а Москва всему миру в морду плюет. Но одного желания мало, им нужны спецы, вот и мотаются по свету в поисках понимающих в деле людей. Мне предложили тепленькое местечко, но ехать надо прямо сейчас, поработать над планировкой, подкорректировать, проследить и тому подобное.

– И ты отказался.

– Меня в этом путешествии соблазнила не зарплата, а то, что ты будешь рядом.

– Не выдумывай, Эдди. Я не твоя судьба. Мы умеем вместе расслабляться, и не более того.

– Уже много. Я обещал подумать. Но за московскими эмиссарами следит тысяча глаз. Здесь меня пригласили на собеседование, собралась кучка говнюков. Кого там только не было! Предложение простое – вилла на берегу Лазурного Берега и яхта за провал премьеры. Им нужен хороший скандал мирового уровня, чтобы Москва больше никогда не высовывала своего носа на гостиничный рынок. К тому же все они закупили земли в России для строительства своих филиалов. Врубилась?