Кто вынес приговор - Алексей Фёдорович Грачев

не потому вовсе, что велел ему инспектор дядя Костя. Шел мимо да и заглянул. А тут хоть и холодно, но весело. Парни сидят на подоконнике, поют песню, в которой одно слово нормальное, а два ругательных. Дразнят проходящих, задираются, того и гляди, около этого окна драка начнется. Какие-то мужчины, хорошо одетые, - кучкой возле окна. Еще одна толпа мужиков, пожалуй, из деревни, что-то про трактора бубнят. Где-то завод вроде как строится, и они метят туда. Метят, а толкутся здесь, как комары. Возле дверей, на полу, на самом сквозняке два старика. Некуда деться, может, вот и сидят. Котомки у ног, палки. Вытянули свои лапти. Через лапти перешагивает народ, ругает стариков. А они точно слепцы - смотрят друг на друга, молчат.

Так и сидеть бы, но вот живот давал знать. Тянул он голодную песню. Вроде бы на Мытный отправиться, пошнырять возле лотков с пирожками, возле конфетниц. А то и в подвал завалиться под ткацкими каморками. Там наверняка Би Бо Бо. У него всегда шамовка в карманах. Где-нибудь слямзил кусок колбасы или французскую булку. Поделился бы. Пойти разве? Но вспомнил злые глаза беспризорника и остался сидеть.

А тут вошел в зал биржи еще один безработный. В армячке, в валенках с загнутыми голенищами. Армячок перехвачен широким и крепким ремнем с бляхой. Лицо заиндевелое, с красным фонарем носа. Бороденка, как у старика, в инее белом. Заинтересовался им Колька Болтай Ногами. Ремнем больше. Хорошо бы его увести у мужика. Дали бы знатно за него на рынке на толкучем.

Мужичок тем временем подошел к столбу и воздел голову, принялся вслух и громко читать то, что написано:

- "В Мологу требуются: колбасники - пять, печники - трое, парикмахер - один".

- Не бухти, дядька, - попросил Колька Болтай Ногами, - уже набрали в Мологу и уехали даже. Жди теперь в очередь. Покурить нема у тебя?

Мужичок бросил котомку на пол, подсел рядом, пытливо разглядывая его, удивляясь, вероятно, наряду - этой зеленой короткой шинели, этому свитеру в дырах, галстуку, нацепленному на шею, картузу на голове, замотанному сверху грязным шарфом.

- Ты тоже на работу?

- Куда же еще, - фыркнул Колька Болтай Ногами. - Не за пивом же. Это тебе, дядя, не пивная "Бахус". Только я вот не регистрированный, - добавил он, вздохнув. - Регистрируют у кого документы есть. А у меня все документы - протоколы милицейские. Ночую в подвалах. На вокзалах жмемся, в ночлежке "Гоп" на топчанах. Вот на поденку жду...

- Это что такое? - заинтересовался дядька.

- А на один день посылают. На чистку путей. Потом талон дадут. По талону - в кассе деньги. Пошамаешь знатно.

Вот теперь дядька вытащил кисет с газетой, протянул Кольке Болтай Ногами.

- Выщипывай давай, - сказал он. - А меня возьмут, если напрошусь?

- А чего же, - солидно ответил Колька Болтай Ногами, насыпая махорку на листок газеты. - Ума много лопатой кидать снег не надо. Это тебе не то что там токарь. Вот сейчас скоро должон выйти нанимающий, объявит, дескать, двадцать человек на чистку путей.

- Ну и я буду ждать с тобой, - проговорил как-то весело дядька. Он вытащил из котомки кусок хлеба с очищенной уже дома луковицей. Подумав немного, отломил край, протянул соседу:

- Валяй, раз мы с тобой заодно.

Вот и хорошо как! Обрадованный Колька Болтай Ногами и завернутую цигарку позабыл. Прежде всего принялся наминать хлеб, довольно и благодарно глядя на доброго соседа.

- Ты, дядька, меня держись, - посоветовал он. - Со мной не пропадешь. Зови меня Колька Болтай Ногами. А тебя как звать?

- Михей. Так и зови Михеем. Хоть и гожусь я тебе в батьки, но все равно. У меня ведь трое, - как похвастался он. - Петька - старший, помощник по дому. Сережка - тот на ухо ниже. А Нюшка еще палец сосет.

- Что убежал от них? - промычал Колька Болтай Ногами, прислушиваясь к какой-то возне за стенкой. Уж не собирается ли нанимающий открыть окошечко?

- Лошадь зарабатывать приехал, - пояснил Михей. - В покров своя лошадь Ласка задохлась.

- Эт как же ты проворонил ее, дядька, - сочувственно спросил Колька Болтай Ногами, разглядывая унылое лицо своего соседа. - Чай, пьяный был?

И как обрадовал Михея. Закивал головой по-птичьи, открыл рот, вроде бы как удивился, вроде как засмеялся:

- Агафья, жена моя, говорит, не езди к дядьке в Бурлаково. Нет, поехал. А темка была да дождь. Ну, побыл я у дядьки. Тот к семидесяти, а хоть что ни поднеси. И тетка тоже. Тоже хвощет, а потом песни поет. Ну и в этот раз хвостать стали. А потом песни пели. И поехал как назад - не помню. Видно, ввалили они меня на подводу. Вдруг очнулся, глянь, а лошадка-то моя в яме. Это над речкой размыло мостик, бревна рассыпались, и то ли скользнула она, то ли не заметила и шагнула. Только лежит между бревен, голова торчит, как комель сосновый. Ну, кинулся я вытаскивать. А что там вытаскивать, задохлась...

- Эка ты, - покачал головой укоризненно Колька Болтай Ногами. - Чать, цена лошади большая. На снеге не заработаешь.

- Ничего, - ободрил сам себя Михей. - Буду откладывать заработки. Накоплю.

- Накопишь, как же, - язвительно пробурчал Колька Болтай Ногами. Но тут он услышал стук окошечка, вскочил, кивнул Михею и бросился в толпу:

- А ну, напрись, робя! Чаво там сделам!

В толпе забурчали, затеснили их. Но Колька Болтай Ногами взмахнул кулаком над головой, закричал уже обозленно:

- Да мы с дядькой Михеем с утра с самого. Нанимающего спросите, коль не верите. Вот сейчас он глянет, и спросите. На полу сидим с утра с самого.

- Да не связывайтесь с ними, - проговорил кто-то в интеллигентской блузе, - шпана. Чикнет ножом.

После этих слов и Михея пропустили к окошечку.

А тут и окошечко открылось, лицо женщины в нем точно фотография в квадратной рамке. Коротко и сухо, вроде и рта не разжимая:

- Фамилия...

- Вот его сначала, - подтолкнул Колька Болтай Ногами своего старшего приятеля. Тот робко и стеснительно глядя на