Кто вынес приговор - Алексей Фёдорович Грачев

- Ну вот, завтра с утра на пути. Рано только надо вставать. Чтобы к семи на путях быть. Лопаты в очередь получим.

- Это где лопаты получать?

- А в складе за станцией.

Михей испугался, робко посмотрел на Кольку Болтай Ногами. А тот ему:

- Не робь, дядька Михей. Коль ночевать негде, то пойдем со мной в ночлежку "Гоп".

- Да есть где ночевать, - отозвался растерянно Михей, перекидывая котому на плечо. - Свояченица на фабрике. Хоть когда к ней. Да только бы не заблудиться мне утром.

- Ну и пойдем тогда. В ночлежке регистрируют с четырех. Сейчас со всего города бегут бездомные. И нам хватит места на топчане.

Обрадовался теперь дядька Михей, потому что улыбнулся и суетливо побежал рядом к выходу.

25

Запись уже шла. Записались и они.

- Мать честная, - так и воскликнул Михей, едва вошел в ночлежку "Гоп", в мужское отделение, расположенное на первом этаже. Длинный коридор и здесь же, направо к стене, - рядами деревянные топчаны. На топчанах кто лежал, кто сидел, кто в обнимку пел заунывные песни. Под потолком лампочка брезжила светом, моргала то и дело. Налево по коридору бачки для питья и печи, а возле печей охапки дров, мужики, греющие спины. Духота сопревших портянок, табака, сивухи. На липком, темном полу лужи, окурки.

В дальнем углу ночлежки всхлипывала гармонь, и кто-то орал истошно:

- Всех на ножик перевешаю!

Послышались удары, затрещали доски, промчался мимо в исподнем парень, за ним другой, с кровавым носом, с отверткой в руке, кричавший:

- В бога мать тут тебе и место!

- Ой-ей, - опять воскликнул Михей, шарахнувшись к стене. - Ну и привел ты меня, Коляй, в содом...

- Бывает тут, - равнодушно ответил Колька Болтай Ногами. - Не наше это дело... Сейчас пускать только начали, а вот к ночи набьются, под топчанами даже залягут. Вот смехота. Плюнешь, а глядь - в харю кому-то. А то вступишь на брюхо, а тот за ногу тебя... Ох и суматоха бывает. А сейчас тихо, сейчас што.

Из узкой комнатки, закрытой фанерной дверью, вышел мужчина. Был он невысок, с черным хохолком волос, кисточкой усов, в рубахе, опоясанной широким солдатским ремнем. Зорко оглядев Михея, спросил, задерживая рукой рвущегося вперед Кольку Болтай Ногами:

- Это кто с тобой, Болтай Ногами? Что за личность?

- Дядька Михей это... Из деревни. Он переночевать к вам, товарищ заведующий.

- Посматривай, коль собираешься жить здесь, - сказал заведующий, обращаясь уже к Михею. - Рот не раскрывай. Вчера с одного ночлежника валенки сняли, с сонного прямо. Проснулся, а в его валенках кто-то, наверно, уже разгуливает. А этот босой пробирается по ночлежке. Другой без порток сидит, проигрался в карты... Вот так-то. А топчаны займите там, посередке места... Одеял нет. Были, да сплыли мигом. Народ тут шустрый, прибрали, не заметил и как. Прижметесь, согреетесь...

Он шагнул опять в комнату, а Колька Болтай Ногами и Михей двинулись вдоль топчанов, оглядывая лежащих, сидящих на досках людей. Их тоже оглядывали с любопытством. Кое-кто встречал Кольку Болтай Ногами возгласом, шуткой, а то и руганью. Тот огрызался или отшучивался. Забираясь на топчан, пояснил Михею:

- Я же здесь часто, вот и знают. Да и то - знакомишься, в дружки набиваешься то одному, то другому, потому что такие дружки нам, сиротам, заместо отца да матери.

Было на топчане и впрямь тепло. А завтра работа ждет на путях. Поработают, а им - талончики, по талончикам - деньги сразу же получай. А с деньгами жить можно. И на радостях, видно, развязал Михей снова свой мешок, выложил на грязный матрац еще одну краюху, да яйца, да головку луку.

- Давай заправляйся.

Колька Болтай Ногами съел яйцо с хлебом, а тут кто-то окликнул его. Стоял возле дверей Би Бо Бо и манил к себе. Скалил зубы, приплясывал радостно - такой он всегда, когда или украдет что-нибудь или же собирается украсть. Понял Колька Болтай Ногами, но послушно пошел к нему. Вытолкав его в коридор, черный и темный, продуваемый ветром, Би Бо Бо зашептал:

- Дельце есть, Болтай Ногами. Вечерком постоять на стреме надо. Деньжат обещал один тут... Так что зайду я попозднее, ты не дрыхни, понял...

Наелся малость Колька Болтай Ногами, и тепло в ночлежке "Гоп", и сосед забавный. А завтра на пути, и деньги будут, свои, трудовые, а не ворованные деньги. Но разве же теперь откажешься, коль беспризорник и шпана про "наколку" сказал. Теперь надо идти, или в блатном мире строго решат.

- Ладно, - буркнул, - приходи давай.

Мрачный вернулся он на свое место.

- Кто это такой? - спросил Михей, припивая кипяток из кружки. Потешный. Голова - что пивной жбан. Пиво варить в такой башке...

Но не улыбнулся Колька Болтай Ногами, пояснил все так же мрачно:

- Это Би Бо Бо. Мы с ним вместе зимовали в Рыбинске на старой бирже. По "чумовым работали".

- Что за чумовые? - поинтересовался Михей. Колька Болтай Ногами откусил кусок хлеба, набитым ртом разъяснил:

- Это которые с маленькими ребятами на руках.

- И как же ото вы работали? - не утерпел Михей. Колька Болтай Ногами рассмеялся, покачал головой: мол, ох, и темный ты человек, дядька.

- Ну, идет тетка. Би Бо Бо - к ней: дескать, дай поиграть с ребенком. И потянет его к себе. Та перепугается да и выпустит из рук кошелку или редикюль... Тут я не зеваю, подхватываю. А где ей догнать нас, с ребенком-то на руках.

- Экие вы злодеи, - возмутился Михей. - Ну-ка бы грохнулся этот ребенок. Рука или нога сломается, калекой на всю жизнь... Ах, злодеи.

- Не падали, - успокоил его Колька Болтай Ногами. - Не было случая. Вопьются в ребенка, как клещи. А ты - упадет. А потом отстал я, не захотел, - добавил он теперь тихо, с какой-то внутренней печалью в голосе. - Жалко... Маленьких жалко стало. Уехал сюда вот. Дядя Костя,