Чертова баба - Ирина Арбенина

Светлова остановила машину поближе, чтоб не шлепать по грязи. Хотя, к ее счастью, с утра раскисшую землю как следует подморозило. И было, в общем, сухо. Зато дул просто ледяной пронизывающий ветер — наверное, прямо откуда-то из Арктики.

Светлова мужественно распахнула шубу… Вздохнула — и в путь!

Если этот тип — вовсе не тот тип, за кого она его принимает, и снова не пустит ее на порог… Ужас! Да она просто отморозит себе все, что только можно и нельзя, на этом ледяном зимнем ветру, пока добежит до машины обратно.

На порог он ее пустил. Не узнал. Не запомнил с прошлого раза! Что естественно… Слава современному макияжу — у Светловой практически было нарисовано новое лицо.

Хозяин дома снова глядел куда-то вниз…

Но там уже было на что поглядеть! Шуба у Светловой — нараспашку, а высота каблука — восемнадцать сантиметров — практически равна длине юбки…

— Я из экологического фонда «Сохраним для потомков!». Мы проводим социологический опрос «Человек и природа», — обворожительно улыбнулась Светлова. — Это для тех, кто постоянно живет на природе, за городом.

Наконец, он взглянул ей в глаза… «Наконец-то дошло дело и до „строить глазки“!»

— Вопрос первый. Ваша профессия? — снова кокетливо улыбнулась намазанная до ушей Светлова, обнадеженная таким развитием событий. — — Орнитолог, — скромно представился сосед Погребижской.

— Ой, как интересно! — восхитилась Аня.

— Правда?

— Еще бы!

— Как это мило, — пробормотал орнитолог, — что вы такого мнения.

— Аня, — Светлова, недолго думая, протянула ему руку.

.

— Комаров… Алексей.

И, немного растерянно улыбаясь, он пожал Анину руку.

Ладошка у него была вспотевшая. Чего нельзя было сказать о практически окоченевшей Светловой.

Но дело было сделано.

— Заходите… Прошу вас! Он пригласил ее в дом.

— Поднимайтесь наверх, я там… работаю.

— Ой, как интересно! — снова залепетала Светлова.

Человек со вспотевшими ладонями снова растерянно улыбнулся. И, так улыбаясь и лепеча, они поднялись на второй этаж.

— Вы не принесете мне стакан воды? — попросила Светлова, переступая порог большой застекленной, как терраса, комнаты. — А то я так волнуюсь… Ведь это меня так интересует… Эта орнитология!

— С удовольствием! Я… да я вам и кока-колы! Хотите? — Он так обрадовался, как будто собирался выиграть самокат в конкурсе компании «Соса-cola». Человек оживал и преображался просто на глазах…

«Вот что значит соответствующий ситуации макияж и короткая, практически отсутствующая юбка!» — удовлетворенная сознанием проделанной работы, подумала Светлова.

— Не откажусь и от кока-колы, — еще жеманней улыбнулась она. — Ах, что может быть интересней… этой орнитологии!

— Правда? — снова обрадовался орнитолог. — Я так рад, Аня, что вы меня понимаете.

Орнитолог вышел из комнаты, а Светлова огляделась.

Так и есть — у окна кинокамера. Анна прилипла к глазку… Эге!..

Орнитолог Комаров… Съемка птичек… Да он, видно, наблюдает с камерой за окнами соседних дач… Вот так птички!

— Я тут вообще-то не так уж и давно живу, — объяснил хозяин, возвращаясь с бутылкой кока-колы и бокалом. — Купил этот дом полтора года назад. Прежняя хозяйка уехала к дочке в Америку.

— Место хорошее, — поддержала беседу Аня.

— Да… Очень! Вот работаю понемногу… Снимаю.

— Понемногу?

— Да, по мере сил.

— О, да тут у вас, как для «Плейбоя»… — Аня поворошила лежащие горой на столе фотоснимки. — «По мере сил» — это вы, право, скромничаете!

— Да я… — Орнитолог смущенно попытался накрыть потревоженные Светловой снимки какими-то научными журналами.

— Но вы не волнуйтесь, — успокоила его Светлова. — Я чувствую разницу между высоким искусством фотографии и какой-нибудь там эротической пошлостью.

— Вот как? — немного недоуменно взглянул на нее Комаров.

— А она ничего, — заметила Светлова, вытаскивая одну из фотографий.

— Что вы! Ничего… Скажете тоже! Да она прелесть! — вдохновенно возразил ей орнитолог.

— Ну, в общем, да, — поддакнула Светлова из вежливости, правда, не слишком энергично. Ей, конечно, не хотелось огорчать человека, с которым она стремилась наладить контакт и откровенно поговорить… Но «прелесть»? Про дебелую тетку в более чем откровенном пеньюаре, которая была изображена на этом снимке?! Это, пожалуй, чересчур.

— Это ваша соседка справа? — догадалась Светлова. Пышная дама на фоне знакомых сосен явно не походила на Погребижскую, которая проживала по левую руку от орнитолога.

— Ну, можно сказать и так… соседка! — кивнул орнитолог почти с благоговением. Он забрал у Ани снимок и, поднеся его близоруко к глазам, стал разглядывать сам.

«Да уж… Эта соседка справа, видно, совсем себя не сковывает приличиями, — подумала Светлова. — Разгуливает по своим верандам в неглиже…»

А, судя по другим снимкам, валявшимся на столе, дама иногда и вовсе забывала про свой пеньюар.

— А какой у нее голос, — продолжал не менее вдохновенно орнитолог. — Вы бы слышали! Это просто райское чириканье!

— Да? — немного озадаченно взглянула на собеседника Светлова.

— О! Говорю вам: просто райское пение! Фьють-фьють! Помолчит и опять: фьють-фьють-фьють…

У Светловой почти отвисла челюсть.

— Вот как? — только и промямлила она.

— Ах, я словами этого не могу передать!

— Мне тоже кажется: вам это не совсем удается Словами, — пробормотала, стараясь быть вежливой, Аня.

— Вы правы, Аня. Просто нет слов! Нет их, этих нужных слов, понимаете?

— Комаров закрыл глаза, причем явно от наслаждения. — Помолчит и опять: фьють-фьють-фьють, — повторил он.

Светлова ошарашенно смотрела то на орнитолога, то на снимок с дебелой теткой.

«Еще немного, и крыша у меня тоже поедет — фьють…» — подумала она.

— Недаром кто-то из великих справедливо заметил: «Если повседневность кажется вам слишком блеклой, пеняйте не на нее, а на себя: вы просто не способны разглядеть ее богатство».

— А вы, значит, разглядели это… богатство? — заметила Аня, кивая на снимок с пышной полуодетой дамой. «Повседневность» в ее лице, надо было отдать должное, выглядела отнюдь не такой уж и блеклой.

— Знаете, это дает просто фантастический результат, — продолжал между тем Комаров.