Стенка на стенку - Евгений Сухов

В лице Геры что-то переменилось.

— А может быть, за собственные интересы, — голос Геры зазвучал жестко. И из лопнувшей губы на воротник рубашки брызнула кровь. — На себе я уже давно крест поставил, но если они узнают, что я раскололся, — так прирежут жену с сыном.

— Вот как ты разговорился! Здорово же тебя напугали.

— Не напугали, просто я знаю здешние порядки.

Филат разозлился. Упрямый Гера начинал его раздражать.

— Ни хера ты не знаешь! Кроме здешних порядков есть еще и московские порядки — которые мне ближе! И по нашим московским порядкам, Гера, тебе в этой жизни уже ничего не словить!

Пленник печально взглянул на Филата:

— Значит, судьба такая. От судьбы не убежишь.

— Ладно, тогда второй вопрос, Гера. Пускай ты не знаешь людей, которые давали тебе указания, — назови места встреч с посредниками!

— Не знаю! Я все сказал, мне добавить нечего! — Гера набычился и закрыл глаза. Видно, он уже принял решение и сделал свой выбор. Филат перевел взгляд на второго. Тот отвел глаза и смотрел в пол. Губы его дрожали. Красный медленно подошел к железному истукану и похлопал рукой по одному из стальных обручей, образовывавших тело «бабы».

Поймав взгляд хозяина, «боцман» втолкнул пленного в железную клеть".

Неожиданно она с лязгом сомкнула крепкие объятия. Парень пронзительно вскрикнул, ужаленный множеством ощетинившихся шипов. А «баба» неумолимо вбирала его в себя все глубже, пока наконец не сомкнулась вовсе.

Красный, держа ручку на рычаге, повернулся к другому пленнику и поинтересовался:

— Знаешь, что бывает с упрямыми людьми? — Он надавил на рычаг. Где-то под ногами послышался глухой скрежет — сработал какой-то дьявольский механизм.

В следующую секунду «баба» раскрылась, и окровавленное тело Геры провалилось в разверзшуюся дыру в полу.

— Погрузка завершена, — хмыкнул Красный. — Через пару деньков твоего неразговорчивого товарища можно будет отправить рыбкам на прокорм. Ну что, Филат, может этого на деревянной койке растянем? Проверим механизмы?

Московский гость покачал головой:

— Не надо, Красный, думаю, этот будет более сговорчивым. Итак, первый мой вопрос, как тебя зовут?

— Семен.

— Семен? — Филат выглядел несколько озадаченным. — Какие неожиданные кренделя подкидывает мне судьба. Именно так звали моего крестного. Славный был мужик, в люди меня вывел. Если бы не его опека, то пришлось бы мне лиха похлебать, а я сейчас, спасибо ему, эполеты на плечах имею. Но вот только и тут некоторая заминка: нет больше незабвенного Семена. Уже третий год пошел, как в сырую землю закопали. Ну а ты, Семен, как долго собираешься жить?

Парень не выглядел испуганным — может, он тоже, как Гера, уже распрощался с жизнью?

— Сколько позволит судьба.

— Может, оно и к лучшему. Так вот, твоя судьба находится в твоих руках.

Или ты расскажешь все, что знаешь, и уйдешь отсюда на все четыре стороны, или можешь сыграть в партизана — разделишь участь Зои Космодемьянской.

— Хорошо. Я скажу, что знаю. Но где гарантия того, что вы не отправите меня вслед за Герой?

— Гарантией будет магнитофонная кассета с записью твоей исповеди. Если она попадет к тому, на кого ты работаешь, так тебя подвесят за яйца. Но, думаю, этого не случится — кассета будет лежать у меня в надежном месте до тех самых пор, пока ты будешь на меня работать.

— Боцман, займись магнитофоном! — крикнул Красный.

— А все готово, — отозвался тот. В руке у него уже болтался кассетник «Шарп». Боцман нажал на кнопку, и кассета медленно завертелась.

— Ну, колись, браток, — улыбнулся Филат. На лбу у Семена выступили капли пота и быстро стекали тоненькими струйками по переносице и щекам.

— Однако, я смотрю, пауза затягивается, — печально заметил Филат. — Мне это не нравится. Боцман, прижми-ка нашему герою пальцы щипчиками.

— Не надо, я все скажу. — встрепенулся Семен. — Спрашивайте!

— Кто стоит за тобой?

— Гера не соврал — я их не видел ни разу. Они нигде не засвечиваются.

Предпочитают действовать через цепочку посредников. Мне известно только, что это очень влиятельные люди.

* * *

В центральном офисе ГАО «Балторгфлот» Семен с Германом появились дважды.

Задание у них было несложное. Одному из них, пока второй стоял на стреме, нужно было застать заместителя генерального директора в кабинете и предложить за сто тысяч долларов внести кое-какие изменения в список участников предстоящего тендера.

— И все? — изумился Филат.

— Все, — подтвердил Семен.

— И какие же изменения?

— О конкретной просьбе нам должны были сказать потом. Для начала нужно было просто подкатиться к нему. Но мы не успели… — Семен мотнул головой в сторону Красного, давая понять, что их замели в самый разгар операции.

И все же Филату все это было непонятно. Зачем подать каких-то хмырей в офис ГАО, неужели нельзя было обработать руководство иным, более надежным способом?

— Так кто вас туда направил? — строго спросил Филат.

Семен помолчал секунд десять, видно, собираясь с мыслями, и протянул:

— Кеша. Он назвался просто Кеша. Это посредник. Общались по телефону. Но я знаю, где он живет.

— Да что ты! — обрадовался Красный. — Это уж кое-что! И что это за Кеша?

— Может, кликуха, может, настоящее имя. Фамилии не знаю, — заторопился Семен, — Как вы стали на него работать?

— В армии я с Герой служил в одном взводе, здесь, под Питером. Есть там одна секретная база ВДВ. Все два года мы занимались рукопашным боем и учились диверсионной работе. Вроде нас хотели использовать в горячих точках. А кто-то говорил, что нас готовили для каких-то тайных операций. В общем, два года прошли в ожидании. Иногда приходили «покупатели» и отбирали кого-нибудь из нас.

— Ближе к делу. Все это меня не интересует. Как ты попал к этому Кеше?

— За два месяца до окончания службы к нам в часть приехал парень лет тридцати. Уже одно то, что он попал на территорию части, говорило, что у него сильные покровители. Он подвалил на шикарной иномарке. Начштаба бегал вокруг него как собачка, разве что жопу не лизал. Парень назвался представителем «Росснабвооружения» и сказал, что ему нужны люди, которые готовы работать у него после демобилизации. У нас с Германом не было особых планов, поэтому мы к нему в списочек записались! — Семен сглотнул слюну. — Но потом мы его больше не видели… Через полгода после дембеля, когда мы уж и думать про него забыли, мне позвонил Кеша, напомнил о том хмыре… Звали его… — Семен нахмурился, припоминая, — то ли Антон, то ли Андрей. Он визитку оставил — там фамилия была какая-то простая, вроде Кузнецов, но он сразу сказал, что фамилия липовая и чтоб мы не забивали себе голову Главное, говорит, телефон для связи.