Падение Ворона - Данил Корецкий

Ворон остановился, будто ударился о колонну, схватил адвоката за галстук, притянул к самому лицу.

– Кто этот Жиров?!

– Вы разве не знаете? – испугался адвокат. – Прокурор области! Теперь вы понимаете мое положение?

Ворон оттолкнул его в сторону, и они вышли на улицу. С неба срывались крупные, но пока еще редкие капли дождя. Они остановились на высоком крыльце с колоннами по всем четырем сторонам, под резным балкончиком, с которого хорошо приветствовать идущие мимо колонны юристов в День профессионального праздника. Но такие вещи в Тиходонске не практиковались. Зато от дождя балкон защищал хорошо. Взглянув на затянутое тучами небо, Джузеппе стал закуривать.

– Ты не обижайся, Костян, но я должен тебя объявить! – глядя в сторону, сказал Оскаленный.

– А что случилось? – спросил Джузеппе, глубоко затянувшись.

Ему никто не ответил.

– Должен – объявляй! – пожал плечами Ворон.

– Ну, а как иначе? Смолчу – и с меня спрос будет! А ты знаешь, что почем…

– Ключи дай. – Ворон протянул согнутую ковшиком ладонь. И, подбросив аккуратно вложенные Оскаленным два ключа, спросил: – Ствол в тачке есть?

– Есть, под водительским сиденьем.

– Тогда ждите меня в офисе.

Джузеппе хотел что-то спросить, скорей всего, уточнить – до какого времени ждать, но взглянув в окаменевшее лицо Ворона, передумал. И правильно сделал.

Не обращая внимания на дождь, Ворон прошел к «Ниве» и забрался внутрь. Пистолет он нащупал легко, как только сунул руку под сиденье. Извлек, чуть оттянул затвор, убедившись, что патрон в стволе и, не включая предохранителя, сунул оружие на место, под специально пришитую широкую резинку. Лучше всего стрелять сразу, как только она выйдет – прямо между рядами золотых пуговиц на ненавистном мундире, превращающем любимую девушку Марину в бессердечную юридическую машину – юриста первого класса Головко…

Дождь никак не мог набрать силу – брызгал, прекращался, снова брызгал… Рабочий день заканчивался, и на ступени стайками и по одному выходил юридический люд: солидные судьи и прокуроры, девчонки-секретари, эксперты… Та, которую он ждал, появилась внезапно, и он ее не сразу узнал, потому что был настроен на прокурорскую форму, а она вышла в блузе с открытыми плечами, мини-юбке и своих любимых босоножках на шпильке, – как всегда элегантная, если не считать грубой, бабской сумки через плечо – коричневой, с нелепым клапаном кармана сбоку. Она спустилась по ступенькам, увлеченно возясь с заевшим зонтом, а он подъехал вплотную, и, перегнувшись, распахнул прямо перед ней пассажирскую дверцу:

– Садитесь, товарищ прокурор, подвезу!

Марина подняла голову, они встретились глазами, но лицо ее не изменилось: правда, не появилось дружеской улыбки, но и отрицательных эмоций не появилось тоже.

– Что ж, это очень кстати! – сказала она, как ответила бы шапочному знакомому, решившему оказать любезность и спасти прокурора от дождя.

Ворон был уверен, что она его видела в зале и могла предположить эту встречу, а следовательно, взять охрану или, если адвокат не соврал, попроситься в машину к своему влиятельному покровителю… Но она ничего этого не сделала, а спокойно села в знакомую «Ниву», только поспешно одернула задравшуюся юбку и припечатала ее сверху тяжелой коричневой сумкой, закрывшей голые колени. Словно сургучную печать на конверте поставила, отрезая доступ к содержимому, пусть уже и известному…

Вместо того чтобы плавно тронуться, «Нива» скакнула с места, как бывает у неопытных водителей, слишком резко отпускающих сцепление. Нервы! Мотор заглох, и Ворон повторил маневр «трогание с места на ровной поверхности» – на этот раз удачно.

– Наконец-то я узнал, чем занимается скрытная девушка Марина, – процедил он, ведя машину по Индустриальной.

– А я уже давно узнала про знаменитого спортсмена Константина Воронова, который еще в несовершеннолетнем возрасте получил восемь лет за убийство и провел год в воспитательной колонии. Но потом вроде бы объявился настоящий, взрослый убийца, он взял вину на себя, дело пересмотрели и Костю оправдали. А настоящему убийце, если он действительно настоящий убийца, даже срок не добавили, потому что у него и так была «пятнашка»… Вот интересное совпадение! – В голосе прокурора звучали издевательские нотки.

– На Маяковского, 88 что делала? Или меня с толку сбивала?

– Ты догадлив! Прибежала за несколько минут до твоего появления. Надо сказать, ты оказался доверчивым. Даже слишком, для человека твоей профессии…

– Имеешь в виду спортсмена?

– Нет. Хватит эвфемизмов. Имею в виду бандита.

– Это еще что за слово?

– Бандит?

– Нет, другое. Мудреное, как говорит один мой наставник.

– Вот у него и спроси.

– Ты единственная, кто увидела во мне доверчивость. И только благодаря моему отношению к тебе.

«Нива» свернула на Южный проспект и направилась вниз, к мосту. Справа остались фешенебельные дома из желтого кирпича. Ворон кивнул на них.

– Говорят, простые смертные тут не живут. Но тебе, наверное, помог главный прокурор? Как ценному кадру?

– Да, в известной степени, это так. А куда ты меня везешь? – вдруг холодно спросила юрист первого класса Головко.

– На природу. Ты же любишь выезжать на левбердон? Знаешь там все базы отдыха и кабаки…

– Ты преувеличиваешь. К тому же, сейчас не время для прогулок. И настроения нет, и погода неподходящая.

– Мы не будем гулять. Просто поговорим по душам.

– А ты спросил меня: хочу ли я с тобой говорить по душам, да еще на природе?

– Нет.

– Тогда разворачивайся обратно!

– Здесь нельзя разворачиваться!

Разговор прекратился. «Нива» быстро проскочила не очень загруженный мост, съехала на Левобережное шоссе и через несколько сотен метров, не обращая внимания на запрещающий знак, свернула по проселку в рощу. Небо, наконец, разразилось летним тиходонским ливнем, тяжелые капли барабанили по крыше, вода заливала лобовое стекло таким потоком, что щетки на максимальной скорости плохо с ним справлялись. Стало темно, порывы ветра раскачивали деревья и срывали с них пучки листьев. Гремел гром, черные тучи просекались длинными зигзагообразными молниями.

Ворон не знал, куда он едет и, главное, зачем. Волна злости и обиды спала, только что-то жгло внутри, да угнетало ощущение предательства и обмана. Офаршмаченный пацан – больше не пацан, а он так и не выстрелил, не смыл позора ментовской кровью… Надо вновь собраться с духом, чтобы сделать то, что обязан. А пока он просто вел машину между деревьями и кустарниками, чтобы быть занятым вождением и не думать о том, как поступить в следующую минуту.

Поперек дороги была прокопана канава, и Ворон резко затормозил, – машину занесло и развернуло на мокрых листьях. Все-таки физические препятствия действуют более эффективно, чем дорожные знаки. Хотя вряд ли этим можно хвалиться. Он выключил двигатель, щетки нелепо замерли на середине своего радиуса. Тишина не наступила: выл ветер, забрасывая листьями ветровое стекло, угрожающим крещендо стучал дождь, одновременно обещая и торопя трагическую развязку сегодняшнего спектакля. Ветки кустов царапали кузов, как недовольные вторжением призраки…