Падение Ворона - Данил Корецкий

Гангрена засопел обиженно.

– Ну, почему бы и не поговорить за жизнь с сыном старого друга? Хотя… Прав ты, не пустой базар гонять я заявился. Есть, друг мой ситный, одна непонятка: кто-то продал ментам пацана нашего – Пашку Бузу. Ну, и брательника его заодно. Брательника мусора шлепнули, а Пашку в богатяновскую тюрьму запихнули, ему тоже стенка светит… И вот вопрос встал, простой, до невозможности: какой же гад это сделал?

Теперь мутные глазки заблестели каким-то дъявольским огнем, и свет от этого страшного огня проник в самую душу Ворона.

– Про Пашку знали только двое – Короткий и Оскаленный, – продолжал Гангрена. – Короткий вздернулся, видно совесть замучила, а Оскаленный ничего не знает… Если ему, конечно, поверить. Но я-то никому не верю!

Гангрена по-свойски подмигнул.

– Кроме тебя, конечно. Вот и решил с тобой по душам побазарить…

– А чего со мной базарить? Меня в это время в Тиходонске вообще не было!

– Не было, – кивнул Гангрена, не отводя прожигающего взгляда. – Но когда появился, Оскаленный тебе все и обсказал!

– Да что он обсказал?! Мы прилетели, по дороге из аэропорта менты остановили, проверили документы, все шмотки перетрясли… Я спросил: «А что ж такое?» Оскаленный пояснил: «Мол, было нападение на магазин». Вот и все!

– Ну, а ещё Оскаленный тебе что говорил? – настороженно спросил Гангрена. Он весь подобрался, стал чутким и внимательным.

– Да, ничего!

– Вре-е-е-шь, братское сердце! А про то, что Пашка к нему заходил, маслята спрашивал? Говорил?!

– Ни про какого Пашку базара не было! Имен он вообще никаких не называл. Сказал: приходил один черт, просил маслят для «ТТ», он не дал и тот ушел. Всё!

Гангрена кивнул и заглянул в свой блокнотик.

– Да, так он и мне сказал. Значит, не брешешь. А кто это слышал?

Ворон пожал плечами.

– Джузеппе сзади сидел… Слышал, или не слышал – не знаю, мотор шумел, да и Оскаленный говорил тихо, мне в самое ухо…

– А этот твой Джузеппе, он из местных? Что-то не припомню такого.

– Ну, вообще-то не наш, лет пять назад приехал, да и по большей части со мной на выезде работает. А только вернулись, нас Оскаленный и встретил.

– Надо мне с ним поговорить. Он где сейчас?

– Во дворе ждёт.

Гангрена встал с дивана, подошёл к двери, открыл, оглянулся напоследок.

– Ну, бывай! Пока…

Через минуту со двора раздался его глуховатый голос.

– Заходите все! Кроме Джузеппе. Кто Джузеппе?

– Ну, я…

– Не нукай, не запряг. Идешь со мной! – Гангрена, не оборачиваясь, направился к подворотне. Джузеппе, осмотревшись, поплелся за ним. Колхозник и Мясник двинулись следом.

Они вышли на улицу с гремящими трамваями, где их ждала неновая серая «Волга ГАЗ – 24». Колхозник сел за руль, Джузеппе посадили рядом, а Гангрена и Мясник забрались на заднее сиденье, чтобы полностью контролировать ситуацию.

«Вот суки, – подумал Джузеппе. – Сзади можно и петлю накинуть, и шило сквозь спинку сиденья в сердце вогнать… А что я им своей пикой сделаю?»

Всю дорогу Гангрена и Мясник о чем-то тихо разговаривали, иногда переходя на шепот. Джузеппе не смог разобрать ни одного слова. «Волга» проехалась по Старопочтовой, свернула на Южный проспект, выскочила на мост и через несколько минут уже мчалась по левому берегу. Довольно скоро Колхозник по проселку свернул в лесополосу и остановил машину на небольшой полянке.

– Выходи! – скомандовал Гангрена, хлопая дверцей и, продираясь сквозь кусты, направился неизвестно куда. Джузеппе, нехотя выполнил команду. Гангрена, не оборачиваясь, шёл по пыльной траве, подтягивая одну ногу и нелепо болтая свободно висящими вдоль туловища руками. Со спины он был совсем не страшен, особенно для тех, кто его не знал. Джузеппе же был о нём наслышан, поэтому плёлся за Гангреной с щемящим чувством тревоги внутри. Они отошли недалеко, метров на сорок, но кусты и деревья отгородили их от машины многими километрами. Казалось, они одни на всем свете. Гангрена остановился, неожиданно резко развернулся и посмотрел в глаза Джузеппе.

– Ты слышал наш разговор с Мясником?

– Нет, вы же шептались.

– По-моему, он перегнул палку, когда говорил о твоей матери, – испытующе заглядывая в глаза, сказал Гангрена. – На самом деле он так не думает…

– Не знаю. Я же ничего не слышал.

– А, ну да, я забыл… А что рассказывал Оскаленный Ворону, когда вас встретил?

– Про что? – не понял Джузеппе.

– Про то, почему менты всех подряд шмонают.

– Да ничего, – пожал плечами Джузеппе. – Ругал ментов, да и всё.

– Подумай лучше, – подозрительно вежливо сказал Гангрена, и это не сулило ничего хорошего. – Что конкретно Оскаленный сказал Ворону: из-за чего такой кипеж по городу?

– Из-за чего, я не понял. Они тихо говорили, мне сзади не слышно было. Вот как вас сейчас. Да и неинтересно. Шмонают и шмонают! Мы же пустые приехали, нам-то чё?!

Гангрена ещё с минуту молча смотрел на Джузеппе, потом, не говоря ни слова, развернулся и пошел назад.

– Эй, а мне куда? – спросил сбитый с толку Джузеппе.

– Куда, куда! – выматерился Гангрена. – Садись в машину!

Гангрена записал что-то в своем блокнотике, и они вернулись в город. Заходить в офис третий раз за день Гангрена не стал. Джузеппе высадили на трамвайной линии, у подворотни, и «Волга» уехала. Тяжело переставляя ноги, он вошел во двор. Десяток новичков по-прежнему сидел у кирпичной стены в глубине двора, но уже не на корточках, а на скамейках, очевидно, притащенных из ближайшего сквера. На такой же скамейке сидели старушки у подъезда. Если обновка их и обрадовала, то внешне это никак не проявлялось.

– Сколько можно сюда ходить! Прямо, как цыганский табор! – прокомментировали они появление Джузеппе. Зато коллеги встретили его радостно, Ворон сразу объявил отбой и отпустил всех лишних. Они остались втроем: Ворон, Оскаленный и Джузеппе.

– Ну, что? – спросил Ворон.

– Ничего. Вывез меня на левбердон и расспрашивал, что тебе рассказал Оскаленный, когда вез из аэропорта, – буркнул Джузеппе.

– А ты что? – вмешался Оскаленный.

– А что я? Я ничего не слышал, так и сказал.

– Вот, – повернулся Ворон к Оскаленному. – Не слышал – и точка! А ты все подробности расписал!

Оскаленный встал, со скрипом отодвинув стул, прошелся по комнате взад-вперед и остановился напротив Ворона.

– Знаешь, Ворон, не в падлу будь тебе сказано, но с Гангреной шутки плохи! Если заврешься, или запутаешься, или ошибешься – даже в мелочи, так сразу на ноже окажешься! Или в петле, как Короткий. Правда, теперь Гангрена слухи распускает, что тот сам повесился… Только я вешаться и топиться не хочу. Потому, извиняй – все рассказал, как было!