Искатель,1994 №4 - Виктория Холт

Король решил, что шутка зашла слишком далеко, и велел Бриану говорить серьезно. Когда шут рассказал о том, что произошло на ужине у Генриха, Фрщщиск в бешенстве огляделся по сторонам.

— Значит, он осмелился высказать свои дерзкие мысли вслух! — рассмеялась Анна. — Уверена, что без мадам Дианы здесь не обошлось. Она не дождется, когда станет королевой.

Но разжигать гнев Франциска не было необходимости. Екатерина тихо вошла в залу в самый разгар скандала и застала короля с искаженным от ярости лицом. Ее распирало от смеха, когда она услышала слова Анны. Вне всяких сомнений, отныне любовнице Генриха заказан путь ко двору; разумеется, и самому Генриху больше не позволят надолго покидать отца.

Франциск решил показать Генриху, что он еще жив. Он вызвал капитана охраны и велел собрать сорок лучников.

Кипя от бешенства и сгорая от желания отомстить, король направился к сыну, по шпионы Дианы оказались не менее бдительными, чем шпионы Екатерины. За десять минут до появления Франциска дофин был предупрежден о намерении отца. Они с Дианой вскочили на коней и помчались в замок Анет.

Когда король в сопровождении лучников распахнул двери покоев Генриха, там остались только слуги, убирающие со стола. Франциск схватил первого попавшегося под руку и так тряхнул, что лицо несчастного стало пунцовым.

— Где твой господин? — яростно закричал король. — Говори, дурак, или, клянусь Пресвятой Девой, я перережу тебе горло!

— Сир… Ваше Величество… он… уехал… десять минут назад.

Франциск отшвырнул лакея.

— Значит, бежал. Молодец!.. Со своими дружками, которые хотят занять места людей, во сто крат более заслуживающих их. Убирайтесь… все! — Он повернулся к дрожащим от страха слугам и взмахнул шпагой.

По знаку короля лучники начали гоняться за несчастными слугами, которые желали только одного: любым способом избежать высочайшего гнева. Самый верный путь к спасению лежал через окна. Бедные слуги выпрыгивали из окон во двор, а король с солдатами швырял им вслед остатки ужина и посуду. Потом на мощеный двор полетели стулья, столы и зеркала. Схватив алебарду, Франциск принялся кромсать прекрасные гобелены, что украшали стены гостиной. В то мгновение его гнев переборол любовь к прекрасному.

Кромсая гобелены, он все еще слышал голос дерзкого шута: «Да хранит вас Бог, Франциск Валуа!» и «Я призываю Бога в свидетели, вы умерли!»

Франциск понимал — будь он моложе, он бы никогда не пришел бы в такое бешенство. Только близость к могиле и слова сына, напомнившие ему об этом, могли вызвать у него такую ярость. Король был несчастен. Екатерина тоже была несчастна. Ей удалось прогнать Диану, но она не сомневалась, что изгнанная любовница захватит с собой и ее супруга.

Король Франции тосковал и переживал случившееся, но не мог заставить себя простить сына, который с таким нетерпением ждал его смерти. Генрих пробыл в Анете четыре недели, после чего отважился показаться при дворе. Потом последовали бесконечные поездки из Фонтенбло в Анет, и король наконец понял, что должен примириться с наследником. Впрочем, это решение отнюдь не уменьшило его неприязни к Генриху, и Франциск приблизил к себе Карла.

Генрих мог принести отцу пользу на поле брани, а мир с Испанией вовсе не означал мира с Англией. И вот дофин вернулся из короткой ссылки, чтобы помочь королю вышвырнуть иноземцев за Ла-Манш.

Французы предприняли отчаянные попытки высадиться на берег Суссекса и на остров Уайт, но все операции закончились неудачей. Французская армия осадила Булонь, но отнять город у англичан так и не удалось.

Войска Франциска разбили лагерь под Аббевиллем. Там произошла одна из самых больших трагедий в жизни короля.

Стоял август, жарко палило солнце. С городских улиц поднимался гнилостный смрад; и вот во французском лагере узнали ужасную новость. В Аббевилль пришла чума!

Франциск тотчас же отдал приказ никому не входить в город. Он понимал — чума означает конец всей кампании. С армией, состоящей из людей, он еще мог сражаться, но против чумы французский монарх был бессилен. Необходимо срочно заключить мир с англичанами, искать новых союзников и укреплять французские крепости, готовясь к грядущим сражениям.

Франциск отдыхал в роскошной постели. Даже во время военных походов он не мог избавиться от своей привычки к роскоши, и в обозе возили великолепную, но громоздкую королевскую кровать с балдахином. Сейчас король лежал и предавался печальным размышлениям о своем правлении, которое началось так блестяще и, похоже, заканчивалось так мрачно.

В шатер заглянул слуга и доложил, что граф де Энгьен просит аудиенции. Когда молодой граф вошел, монарх сразу обратил внимание на его заплаканное лицо.

Юноша опустился на колени — он не осмелился приблизиться к королю. Его странное поведение заставило сердце Франциска сжаться от недоброго предчувствия.

— В чем дело? — недовольно воскликнул он.

Молодой граф несколько секунд безуспешно пытался подобрать слова, но в конце концов горько разрыдался. Король оперся на локоть и прикрикнул на де Энгьена. Но он тут же понял, что грубостью ничего не добьется, и его голос смягчился.

— Сир, вчера ночью я был в городе.

— Что? — опешил король. — Вы не знали о моем приказе?

— Сир, я ходил туда по приказу герцога Орлеанского.

Почувствовав неладное, король приказал графу продолжать.

— Мы отправились в дом одного купца, сир.

— Дальше! Дальше! — вскричал король.

— У купца была дочь. Она очень нравилась герцогу.

— Ну и?..

— Она умерла, сир… от чумы.

— Дурак! — заорал Франциск. — Вы приходите ко мне и хвалитесь глупой выходкой. Клянусь, вы заплатите за свою дерзость. Я упеку вас в тюрьму! Дурак! Кретин!..

— Это не все, сир. На улице мы встретили телегу, на которой возят трупы. Нам сказали, что на ней лежит тело этой девушки, но… герцог все-таки настоял, чтобы мы вошли в дом. Он подумал, что ее отец решил схитрить и спрятал дочь, сир.

Холодная рука страха сжала королевское сердце. Франциск понял, что граф старается постепенно подвести разговор к какой-то ужасной новости. Король открыл рот, чтобы велеть графу рассказывать дальше, но не смог произнести ни слова.

— Мы увидели кровать, сир… кровать, на которой она умерла. Герцог продолжал думать, что ее прячут, и принялся колоть и резать ее шпагой. Сир, по всей комнате летели перья… они падали нам на головы, на плечи… Перья из постели, на которой совсем недавно скончалась от чумы девушка.

— О Господи! — простонал Франциск, не смея взглянуть на молодого де Энгьена.

— Герцогу казалось, что за нами следит ее отец, сир. Но он ошибался, купец тоже умер от чумы.

— Да не тяните же