Ночная тьма - Агата Кристи

Удивительно трудно восстановить в правильнойпоследовательности события, происшедшие после смерти Элли. До этого момента,как вы сами могли убедиться, я все прекрасно помнил. Только сомневался, с чегоначать рассказ, — вот и все. Но смерть Элли словно острый нож разрезала моюжизнь пополам. К тому, что произошло потом, я оказался совсем неподготовленным. Я стал путаться в появлявшихся вокруг меня людях, в сменявшихдруг друга событиях. Я вообще не очень понимал, что происходит. Словно этопроисходило не со мной, а с кем-то другим.

Все были очень добры ко мне. Это мне запомнилось лучше всего.Я спотыкался на каждом шагу и совершенно не знал, что делать. Грета же была всвоей стихии. Она обладала присущим только женщинам удивительным умением взятьситуацию под контроль. Все эти мелкие, вроде бы пустяковые проблемы, которыенужно кому-то решать. Я на это был совершенно не способен.

По-моему, первое, что я отчетливо помню после того, как Эллиунесли и я вернулся к себе домой — к нам домой, в наш дом, — был визит доктораШоу, который пришел побеседовать со мной. Я не помню точно, когда это было.Разговаривал он спокойно, ласково, рассудительно, стараясь объяснить мне, кактеперь обстоят дела.

Приготовления. Я помню, как он несколько раз употребил этослово. До чего же оно противное! И все, что за ним стоит. А все, что стоит загромкими понятиями, такими как любовь, секс, жизнь, смерть, ненависть, —чепуха. Вовсе не они определяют наше существование. А множество других, мелких,унизительных вещей, о которых вы и не думаете, пока они не возникнут передвами, и от которых вам никуда не уйти. Явились агенты из похоронного бюро, иначались приготовления к похоронам. Слуги ходили по комнатам, опуская шторы наокнах. Почему из-за того, что умерла Элли, нужно опускать шторы? Какиеглупости!

Именно поэтому, помнится мне, я и испытывал благодарность кдоктору Шоу. Потому что он терпеливо внушал мне, что следует делать, говорил оночень медленно, ибо хотел быть уверенным, что его слова до меня доходят.

Я и понятия не имел, что представляет собой дознаниекоронера, обязательное при невыясненных обстоятельствах смерти. Я никогда втакой процедуре не участвовал, а потому она показалась мне удивительнонадуманной и в высшей степени непрофессиональной. Коронер, суетливый коротышкав пенсне, предложил мне опознать погибшую, рассказать, как мы в последний развиделись за завтраком, как Элли по своему обыкновению уехала кататься верхом икак мы договорились встретиться за обедом у «Джорджа». В тот день она была такой,как всегда, сообщил я, и не жаловалась на самочувствие.

Доктор Шоу излагал свои показания спокойным тоном, но как-тонеубедительно. Серьезных повреждений нет, сломана ключица, есть ушибы, какиебывают в результате падения с лошади, не очень серьезные и полученные в ту жеминуту, когда наступила смерть. Она лежала на том же месте, где, по-видимому, иупала. По его мнению, смерть была мгновенной. Причина смерти — не телесныеповреждения, а паралич сердца в результате шока. Насколько я сумел уразуметь издлинной вереницы медицинских терминов, Элли погибла просто из-за остановкидыхания, от чего-то вроде удушья. Все внутренние органы у нее былижизнеспособными, содержимое желудка подозрений не вызывало.

Грета тоже давала показания, но более настойчиво, чем докторШоу, утверждала, что у Элли три-четыре года назад были проблемы с сердцем.Ничего определенного ей не известно, но родственники Элли иногда говорили, чтоу нее неважное сердце и что ей нельзя себя перетруждать. Но ничего болееопределенного она никогда не слышала.