Защита Гурова - Николай Леонов

– Такой молодой, а уже подполковник. – Он усмехнулся. – Хотя в вашей конторе любой документ изготовят.

– Вы здесь бывали?

– Случалось, только в соседнем кабинете. Ты, Виктор Олегович, покажи мне мою расписку в получении аванса, – сказал Тулин.

– Какую расписку? – удивился Вердин. – И почему перешли на «ты»? Совсем агентурной работе не обучены. – Вердин старался говорить спокойно.

– Я не агент, внештатный сотрудник. Расписку покажешь, значит, ты обо мне все знаешь, будем говорить. А коли у тебя моей расписки нет, значит, я дверью ошибся.

Вердин понял: все рассказанное о Тулине соответствует действительности, возможности у агента большие, но и гонор огромный. Подполковник вышел из-за стола, отпер сейф, вынул тоненькую папочку, достал из нее фотокопию расписки Тулина в получении десяти тысяч долларов.

– Лады, Виктор Олегович. – Тулин вернул расписку. – Теперь понимаю, ты заменил покойного. Мне о своей жизни после ареста рассказывать или сам все знаешь?

– Известно, однако расскажи. – Вердин убрал папочку, запер сейф.

Тулин рассказывал не торопясь. Вердин слушал терпеливо. Когда агент закончил, гэбист спросил:

– Будешь задание выполнять или деньги вернешь?

– А ты, Виктор Олегович, дураком не смотришься. Половину денег у меня менты отняли, остаток прожил. А на Гурова я второй раз не пойду.

– Так и будем работать? Если задание по душе, ты выполняешь, а если нет, так извините? Если я так генералу отвечу, то дверь за мной хлопнет, едва выскочить успею. – Вердин смотрел на агента изучающе. Тулин гэбисту нравился. – А Гурова боишься?

– Я не трусливый – осторожный, да и примета плохая, известно, на одного и того же медведя два раза с вилами не ходят. Я полковника только в оптику видел, оценить не успел, но в камере о нем плохо говорят, рекомендуют по одной улице не ходить. – Тулин помолчал и добавил: – Хотя, полагаю, базар о менте заводили неспроста, ждали, что и я слово скажу. Не знаю. Но мои приметы сыскарю известны детально, можете не сомневаться.

Тулину понравилось, что Вердин обращение на «ты» проглотил, и Георгий решил не хамить, блюсти протокол.

– Я вообще в киллеры не гожусь, – продолжал он. – Убить человека из засады – не мужская работа.

– Так ты больше ничего не умеешь, – ответил Вердин. – Зачем пришел?

– Не умеешь, – Тулин скривился. – Это старый мудак, который меня через дорогу в Афгане тащил, сказал. Так вы, господин подполковник, глупости не слушайте. Куда он меня таскал? Герой! Во мне девяносто килограмм. Я бы, раненный, его, здорового, в горы уволок. Давно было, – он махнул рукой. – Киллера из любого стрелка изготовить можно, говенное дело. Я классный охранник, хотя такую работу не уважаю. Я разведчик, Виктор Олегович. Я, считай, в любую среду смогу войти, хоть в воровскую или бандитскую, а надо, так и в кабинете министра, словно в родном доме, обживусь. Только перекраситься, – он дернул за рукав куртки, – шкурка должна соответствовать. А что лицо грубое, так это женщины обожают, а мужики рядом тихнут. Генерал, что рядом с Президентом устроился, тоже не Ален Делон, однако слушаются.

Вердин искренне расхохотался, успокоившись, заметил:

– А ты, смотрю, мужик образованный. На такси работаешь? Мы тебя с машиной за собой и закрепим. Внешне в твоей жизни вроде ничего не изменится, когда не твоя смена, будешь на другой тачке у нас работать, деньгами не обидим. А дальше жизнь покажет. – Вердин вышел из-за стола, протянул руку. – Договорились?

Тулин сдавил ладонь гэбэшника, не отпускал.

– А жить мне где прикажете?

– Так ведь живешь, – Вердин попытался освободить свою руку.

– У девочек кантуюсь, надоело. – Тулин отпустил руку Вердина, тот сунул слипшиеся пальцы в карман.

– Я подумаю, вопрос сложный, моей власти не хватает.

– Договорились, – Тулин легко отставил тяжелое кресло. – Диктуйте номер, позвоню. Вы так и доложите своему генералу, имеется отличный дворник, требуется койка. Ведь без комнатушки ни один дворник метлу в руки не возьмет.

Некая газетенка, расцветка которой напрямую зависела от окраски и количества полученных купюр, неожиданно, когда все обсуждали лишь здоровье Президента, разразилась материалом о злодее Тимуре Яндиеве. Газета утверждала, что мало того, что бандиты вынудили капитулировать некогда великую русскую армию, навязали России позорный мир, который иначе как полным поражением и назвать нельзя. Но среди прочих позорных условий, которые приняла Москва, продажный Кремль еще и освободил из-под стражи чеченского террориста-детоубийцу Тимура Яндиева, которого суд приговорил к расстрелу. Купленные чиновники подсунули больному Президенту Указ о помиловании. Так кровь русских детей осталась неотомщенной, убийцу выкупили на деньги российских налогоплательщиков. Руководил преступной операцией русский человек, полковник милиции Лев Иванович Гуров.

На следующее утро у дома Гурова собралась группа женщин в черных платках, некоторые держали в руках портреты погибших в Грозном сыновей, портреты погибших при взрыве ребятишек и огромный портрет Гурова в форме и при орденах, на голове которого красовались рога, с которых капала кровь.

О статье в газете Гуров узнал мгновенно, когда получил утром почту. О существовании газетенки полковник ранее не подозревал. Он отправил Марию на дачу к подруге, сам временно уехал на бывшую конспиративную квартиру, которую уже освободил Тулин.

Когда утром он пришел на Никитский бульвар, увидел портреты, лозунги, скорбные лица одних женщин, разъяренные – других, опытный сыщик растерялся. Ему захотелось спрятаться, а еще лучше немедленно провалиться сквозь землю. Однако профессия брала свое, естественно, никем не узнанный, он сел на лавочку, закурил и начал размышлять, кто и откуда раздобыл его фотокарточку.

Ветер трепал полотнище с рогатым монстром. Гуров пригляделся, понял, фотография взята из его личного дела. Из управления кадров фотографию выдал не обязательно мерзавец, возможно, дурак.

– Давай поймаем Вердина и набьем ему морду, – сказал явившийся из небытия Станислав Крячко.

– И давно ты сидишь рядом? – поинтересовался Гуров.

– Минуту обязательно.

– Значит, этот подонок добился своего, полностью выбил меня из колеи, я сейчас дармовая жертва.

– Ты, Лев Иванович, обыкновенный человек. Я уже переговорил с твоим знаменитым комментатором. Саша Турин говорит, что можно попробовать уломать руководство и в сегодняшней передаче «Герой дня» взять у тебя интервью.

– Это вряд ли, Станислав. Я не сяду перед камерой и не стану на глазах миллионов соотечественников доказывать, что не верблюд. – Гуров поднялся, зашагал к машине.

– Надеюсь, в суд-то ты подашь? – Станислав поспешил рядом. – Ведь никакого помилования не было, и парень сидит в камере смертников.

– Ты очень умный, Станислав… Но не всегда. Они добиваются, чтобы я поднял скандал, подсунут прошение о помиловании на подпись больному человеку, разъяснят Президенту ситуацию, получат отказ и расстреляют Тимура. Комбинация из трех пальцев, на такой номер только слабонервных ловят.