Мутные воды - Дженнифер Мурхэд

Мама молчит.

Ноги у меня подкашиваются, я смотрю на свои оранжевые резиновые сапоги и отчаянно мечтаю о волшебных серебряных башмачках – но не для того, чтобы вернуться домой, а для того, чтобы возвратиться в прошлое. Но я понимаю, насколько по-детски желать подобного. Теперь я могу сделать выбор, который искупит то, что я совершила тогда.

– И это правда. Я не лгу. Говорю тебе, я не лгу. Я не лгу.

Она лжет.

– Что на той записи с камер видеонаблюдения, мама?

– Какая запись с камер видеонаблюдения?

– Ты не единственная, кто в ту ночь украл кое-что из офиса.

– Послушай, я ничего не знаю ни о каких записях с камер видеонаблюдения. Я знаю только, что сделала то, что должна была сделать.

Ее голос вдруг начинает звучать так, словно она стала на пару десятков лет моложе. В нем слышится отголосок того бесстрашного огня, который когда-то пылал у нее в душе. В иных обстоятельствах эта возрожденная энергия вселила бы в меня надежду. Вместо этого она заставляет мою кровь закипать в жилах.

– Что это значит?

– Это значит… не твое дело.

– В высшей степени мое – ведь это ты меня в него впутала. Что насчет твоего тогдашнего босса?

– А что насчет него?

– Где он?

– Понятия не имею, где этот мерзавец.

– Как его имя?

– Не помню.

И это ложь номер три.

До меня доносится шум с заднего двора. Под шинами грузового автомобиля хрустят ракушки на подъездной дорожке. Я хочу спросить у мамы, почему полицейский интересовался содержимым багажника кабриолета, – но не спрашиваю. Не хочу выслушивать еще одно вранье.

– Мама, мне нужно идти. Но мы еще вернемся к этому разговору.

Я вешаю трубку и бегу обратно в дом, через кухню, по коридору к парадной двери. Едва открыв ее, я вижу отъезжающий курьерский грузовик, а у моих ног на крыльце лежит большая коробка, завернутая в коричневую бумагу.

Глава 13

Вернувшись на кухню, я беру не кружку с кофе, а стеклянный бокал и бутылку вина, купленную в «Sack and Save». Пить посреди дня – не лучшая идея, но иногда приходится делать исключения. Наверху я ставлю бутылку и бокал рядом с коробкой из доставки и телевизором, который принесла сюда заранее. Пальцы зудят от нетерпения, когда я включаю телевизор в розетку. Усевшись перед ним на пол, я вскрываю коробку. Разъемы на видеомагнитофоне и кабелях четко промаркированы, и подключение их к задней панели телевизора занимает меньше времени, чем я ожидала. «Пожалуйста, пусть всё заработает!» Затаив дыхание, я нажимаю кнопку питания видеомагнитофона.

Загорается зеленый индикатор. Я чуть слышно ахаю, не в силах поверить в происходящее. Включив телевизор, я беру одну из подписанных кассет – для проверки. На этикетке красуется выцветшая корявая надпись черным фломастером – «Как вращается мир». Мыльные оперы были солнцем маминой вселенной. Вымышленные проблемы персонажей занимали ее куда больше, чем собственные, реальные. Наверное, это было даже мило. Когда я училась в начальной школе, девочки на переменах играли в Золушку и Белоснежку, но для меня «Дисней» был чем-то совершенно чуждым. Спутниками моих детских лет были отнюдь не принцы и принцессы. Я росла на сценах с Люсиндой Уолш, Холденом Снайдером и доктором Бобом Хьюзом. Мужчины в этом экранном мире изменяли, лгали и получали пощечины, а не целовали нежных прекрасных дев, чтобы разбудить от колдовского сна.

Я вставляю кассету в видеомагнитофон и нажимаю кнопку воспроизведения. У меня перехватывает дыхание. «Ну же!»

По белому экрану бегут волнистые горизонтальные линии. «Ну же!»

Включается электронная музыка.

– Есть! – восклицаю я вслух в тишине пустой спальни.

На экране возникает панорама космоса, затем в ней появляется Земля, она светится синевой и вращается на экране, пока не замирает, сделавшись буквой О в слове «World»[14]. Глубокий мужской голос объявляет:

– «Как вращается мир». Спонсор сегодняшнего выпуска – производитель мыла «Ivory» и антиперспиранта «Sure».

Я слегка откидываюсь назад и качаю головой. Видеомагнитофон работает, факт. Я выщелкиваю из него кассету и бросаю в мусорный пакет, который принесла с кухни. Потом внимательно рассматриваю стопку немаркированных кассет. Нужная мне кассета в этой стопке – только руку протянуть.

Я хватаю из стопки верхнюю кассету и вставляю в видеомагнитофон. Дышу учащенно, словно только что вернулась с пробежки. Кассета изрядно подпорчена временем, изображение едва различимо, но я вижу, что на экране актеры, а не моя мать или сестра. Я наполняю бокал вином и беру другую кассету. Затем еще одну. И еще. Тени за окнами постепенно удлиняются.

Перебрав десяток кассет, я начинаю волноваться: возможно, в этой коробке нет ничего, кроме мыльных опер, записанных в свое время Кристаль Линн? Я отпиваю глоток вина и тянусь за следующей кассетой, когда позади меня вибрирует телефон, лежащий на полу. Я беру его и смотрю на экран. Незнакомый код города и номер. Я перебрасываю звонок на автоответчик. Спустя секунду мне снова звонят с того же номера. Я колеблюсь, но все же отвечаю. В трубке раздается резкий женский голос:

– Доктор Уоттерс?

– Да.

– Это Рита Мид. Извините за беспокойство, но я…

– Откуда у вас этот номер?

– Я следственный журналист. Найти номер телефона на самом деле не так уж сложно.

Мой тон становится жестче.

– Зачем вам понадобился мой номер?

– Я хотела бы с вами встретиться.

Я могу придумать как минимум сотню вещей, которые были бы для меня предпочтительнее, нежели встреча с Ритой.

– Не уверена, что это возможно. Я скоро возвращаюсь домой.

Рита продолжает, как будто не слыша моих слов:

– Занятно – я приехала в этот безвестный городок, чтобы осветить в новостях сенсационную историю, и столкнулась здесь со знаменитой специалисткой по психологической самопомощи. И эта знаменитость как-то связана с тем самым байу, о котором я сейчас рассказываю. Это заставило меня задуматься: возможно, я что-то упускаю?

Мой взгляд невольно падает на стопки кассет. В груди у меня возникает холодный, твердый ком.

– Не хочу вас разочаровывать, но никакой связи здесь нет. – Я делаю большой глоток вина.

Рита откашливается.

– Правда ли, что вы проводили летний отдых в этом городке вместе с родными?

– Ну…

– И что у вас с офицером Арсено был юношеский