Лондон бульвар - Кен Бруен

ПОТОМ Я ПОЕХАЛ на Риджент Стрит. Когда-то я дал себе слово, что если разбогатею, то куплю себе ботинки. И не какие-нибудь обычные ботинки, а «Виджун». Продавец был одет лучше, чем мой банковский менеджер. Хотя такой же глумливый. Говорит:

— Чем вам помочь, сэр?

— Для начала — говори нормально.

И где они учатся всему этому дерьму? Может, где-то есть школа, где их перемалывают в смесь из сарказма и высокомерия. Я говорю:

— Пару «Виджун», сорок третий размер, светло-коричневые… уловил?

Он уловил.

Надев ботинки, я вознесся в обувной рай.

— Сэр находит их удовлетворительными?

— Супер. Я возьму еще две пары, черные и коричневые.

От счета я поперхнулся. Прокашлялся. Глумливый осведомился:

— Наличными или занести на ваш счет?

Я выложил пачку, ответил:

— Угадай с трех раз.

Он начал обувное разводилово:

— Эти ботинки нуждаются в очень тщательном уходе…

Стал вываливать тюбики на прилавок. Я сказал:

— Нет.

— Сэр?

— Ничего нет лучше хорошего плевка и тряпки.

— Как сэру будет угодно.

Я взял свои пакеты, сказал:

— Я буду скучать по тебе, приятель.

Он промолчал.

Если собрался по магазинам, не забывай останавливаться на дозаправку. Попей кофейку с шиком. Я мог себе это позволить.

«Кофейная компания Сиэтла». У них столько сортов кофе, что и не сосчитать. Я заказал латте. Произнося это слово, сразу начинаешь присюсюкивать. Девочка за прилавком усиленно изображала дружелюбие. Судя по имени на значке, ее звали Деби. Она спросила:

— Плеснуть вам сюда чего-нибудь, сэр?

— Конечно. Плесни туда двойной скотч.

Она любезно улыбнулась, говорит:

— У нас есть

ваниль

черная смородина

кленовый сироп.

— Бр-р-р, Деби, только кофеин.

Плюхнулся на диван, взял газету. Вкус у латте был как у пены с воздухом. Прочитал про хешеров — тринадцатилеток, фанатеющих от хеви-метал, и про твикеров — пятнадцатилетних, сидящих на «снежке», известном также как крэк или ускоритель. По выходным они собирались в банды.

«Раз за разом они обходят одни и те же торговые центры и подпольные павильоны игровых автоматов».

Обдолбанные

пьяные

веселящиеся

дерущиеся.

Что угодно, лишь бы убить скуку.

Знаками препинания были

тюрьма

аборт

самоубийство.

Я отложил газету. Ко мне подошла старая знакомая, спросила:

— Вы не хотели бы получить карточку постоянного посетителя?

— Что?

— Каждый раз, когда вы приходите к нам, мы пробиваем вашу карточку, и после вашего десятого визита вы получаете кофе бесплатно.

— Мне несвойственно постоянство.

— Извините?

— Прости, Деби, без обид, но ты еще слишком мала, чтобы пробивать мою карту.

На улице чувак спросил меня, не нужно ли мне дури, всего за двадцатку. Я посмотрел вокруг: никого не беспокоило, что он вел свою торговлю открыто, при свете бела дня. Я спросил:

— А ты даешь карточку постоянного покупателя?

На подходе к дому Эшлинг у меня сильно забилось сердце. Когда она открыла дверь, я произнес:

— Bay!

На ней было одно из этих облегающих платьев. Похожее на севшую комбинацию. Я перевел глаза на ложбинку между ее грудей. Она сказала:

— «Вандербра» творит чудеса!

Я не мог не сказать:

— Wunderbar.[46]

Вошли внутрь и целовались, пока она не оттолкнула меня со словами:

— У меня обед на плите.

— И у меня тоже.

Эшлинг достала бутылку «Джеймсон», сказала:

— Давай начнем, ирландчик. Хочешь горяченького?

— Не хочу даже притворяться, что у меня есть совершенно банальный ответ.

Протянул ей книжку, которую мне подарил Крис, сказал:

— Пришлось прочесать весь Лондон, чтобы найти книгу писателя из Голуэя.

Эшлинг воскликнула:

— Кевин Вилан! Он мне так нравится!

Я произнес:

— И…

Достал коробочку. Эшлинг медленно ее взяла, осторожно открыла, выдохнула: