Полигон - Елена Грановская

уже поместили на носилки и готовили к транспортировке до машины. С Багрова сре́зали одежду, наложили повязки, уже пропитавшиеся кровью, и накрыли его же камуфляжной курткой. Взгляд раненого через приоткрытые щелки век был какой-то неосмысленный. Он измученно смотрел впереди себя, но видел ли, отображал, что и кого наблюдает, не ясно. Когда солдаты расступились, давая место проезду койке с Багровым на ней, тот заметил Власова.

— Ты… был с ним… московским… подпол… ковником… — едва слышно прошелестел Багров.

— Да. Капитан Власов. — Он выступил перед ярославскими военными и пошел рядом с койкой.

— Он жив?

— Да.

— Спасибо… вам… — Багров тяжело сглотнул.

— Да тут все хорошо сработали, — сказал Власов, не зная, как ответить.

— Скажи… ему… я не виноват…

— Не разговаривайте, вам нужны силы, восстановление будет не из легких, — назидательно сказала женщина-врач, шедшая впереди.

— Скажи…

— Я передам. Выздоравливайте.

Власов кивнул Багрову и остановился, глядя вслед увозившей его бригаде, вновь прикладывая салфетку к щеке. Обернулся на автомобиль, куда увели подполковника.

Сезонов сидел на верхней боковой подножке, свесив руки с колен, и смотрел на военных, охраняющих тела существ. Вокруг головы наложена свежая повязка, пострадавшая рука с перебинтованным раненым плечом и поврежденным предплечьем, освобожденная от рукава, зафиксирована самодельной перевязью. Уже не кровоточащая ссадина над бровью заклеена пластырем. Подполковник поднял лицо на подошедшего к нему, еще прихрамывающего капитана. Тот прижимал к порезу на щеке салфетку, промокая капли крови. Встретив взгляд Сезонова, он глубоко и тяжело вздохнул, будто груз пережитого еще не отпустил его.

Власов расстегнул карман куртки, достал зажигалку и помятую пачку с сигаретами, которые сами чудесным образом остались целы. К черту уставные правила поведения при командире, сегодня можно, решил капитан. Едва он сдвинул крышку, Сезонов протянул ладонь, подцепил сигарету и вынул из рук удивленного капитана зажигалку, закуривая.

— Вам плохо, товарищ подполковник? — участливо спросил Власов, вглядываясь в уставшее и одновременно облегченное лицо Сезонова. Он знал, что того тянет закурить только в одном случае: когда он чем-то страшно измучен и обеспокоен.

— Нет, Юра. Хорошо. — Сезонов отрицательно помотал головой, выдыхая сигаретный дым и возвращая капитану зажигалку. — Сейчас бы еще нож найти, если цел, да и…

Он не успел договорить: Власов за рукоятку вынул из кармана куртки лезвие, обернутое в испачканный кровью зверя платок, и протянул подполковнику. Тот принял нож и стянул ткань, повертев оружие.

— Надо же, даже не скололся нигде, — усмехнулся Сезонов и посмотрел на накрытые черным брезентом тела существ.

— Какие будут идеи, товарищ главный? — Власов, задумчиво глядя на восходящее, еще не слепящее солнце, выдохнул дым и кинул салфетку в мусорное ведро под переносной койкой в машине.

— По поводу? — Сезонов посмотрел на него, затягиваясь.

Капитан молча обвел зажженной сигаретой Богоявленскую площадь:

— Как докладывать будем?

— Пока молчим. До тех пор, пока к нам не полезут с вопросами.

— А как же?..

— Не волнуйся. Подсуну свою версию событий, одну для двоих. Я отвечу за нас обоих, если что.

— ВалерИгорич!.. — начал было возмущаться Власов, но встретил шутливо-строгий тон:

— Отставить разговорчики.

Капитан усмехнулся и качнул головой. К ним со стороны санитарного фургона, куда загрузили раненого Багрова, направлялась фельдшер.

— Что Багров тебе сказал? — спросил Сезонов.

— Успел передать спасибо. Сказал, что он невиновен.

— Я это понял, — покивал, вздохнув, подполковник.

Девушка-фельдшер, подойдя к Сезонову, указала в автомобильный салон:

— Вас необходимо доставить в больницу. Сделать МРТ и рентген. И не курите возле машины.

— Хорошо. Скажите, как тот офицер, которого увозят? С ним что-то серьезное? — Сезонов, вставая, посмотрел в сторону отъезжавшего фургона с включенным световым сигналом.

— Рваные раны. Увеличение кровопотери удалось несколько замедлить. Но не знаю, выкарабкается ли. Надеюсь.

Подполковник покивал, шагнув в сторону.

— Вы куда? В машину! — Фельдшер приглашающе-требовательно поманила за собой, забираясь в салон.

— Минуту можно, пожалуйста? Ноги поразмять, затекли, — отговорился Сезонов, отступая, и вложил клинок в чехол. Рядом неспешно шагал Власов.

— Со мной ничего подобного в жизни не было, — произнес капитан, заглядывая в лицо подполковнику. — Внеземные монстры… Схватка военных и пришельцев на городских улицах…

— Да уж, — выдохнул Сезонов, кинув окурок под ноги и растоптав его.

— Нам точно не поверят, — покивал Власов, тем же образом избавляясь от своего остатка сигареты.

— У нас будет время придумать текст рапорта в госпитале. — Сезонов поправил на поврежденном плече рукав куртки.

— А если вас тут в стационар положат?

— Не положат. Надо скорее вернуться в Москву и аккуратно доложить, кому надо, свидетелями чего мы стали. Привлечь столичных следственных. Это так просто оставлять нельзя.

— Но вы сами же говорили, что раскрытие, обнаружение информации может быть опасным, иметь непредсказуемые последствия! Что если много кому из ведомства не надо знать, что́ творилось на полигоне последние месяцы?

— Поэтому я и не хотел бы привлекать тебя ко всему этому, чтобы ты не попал под раздачу, — Сезонов серьезно посмотрел на капитана. — Я же сказал: что-нибудь придумаю, чтобы тебя от этой темы в стороне держать.

— ВалерИгорич, вы многим рискуете!

— Знаю. Но попробовать копнуть глубже в этой истории сто́ит. Нужно.

Власов замолчал, беспокойно вглядываясь в предрассветный горизонт.

— Да не вбивай в голову. — Сезонов похлопал капитана по плечу своей здоровой рукой и развернулся в сторону санитарной машины. — Прорвемся, Юр.

Тот оглянулся на подполковника.

Сезонов, придерживаясь за боковую дверь, поднялся в салон автомобиля. Власов в последний раз осмотрел площадь, ставшую полем короткой битвы с существами. Десяток солдат и сержантов, обмотав ремнями тела завернутых в брезент зверей, затаскивали мертвых существ в кузов подъехавшего военного грузовика. На выезде с Московского проспекта, у кремлевской башни, работал внезапно возникший из ниоткуда, кем-то вызванный эвакуатор — загружал то, что осталось от «нивы» Сезонова, истерзанной существами. Глубоко вдохнув холодный и влажный воздух раннего апрельского утра, капитан похромал к дожидавшейся его машине, ступил на подножку и закрыл за собой боковую дверь.

8 месяцев спустя…

— Сезонов на месте? — услышал подполковник за закрытыми дверьми своего кабинета голос генерала.

— Да, Егор Семёныч, здесь я! — громко отозвался Сезонов, отходя от подоконника, и оправил рубашку, разворачиваясь в сторону двери.

Через пару секунд та открылась, и в кабинет широким шагом вошел генерал-майор Фамилин. Подполковник молчаливым пригласительным жестом указал генералу на кресло для посетителей у рабочего стола.

— У меня для тебя новости. Правда, их немного. Всего одна. Ты же до сих пор интересуешься тем самым делом? — Фамилин сел и сложил на столе руки, внимательно вглядываясь в лицо подполковника.

— Если вы про тосамое… — начал Сезонов, но Фамилин прервал его на полуслове:

— То самое,