Синдром пустоты - Эдуард Сероусов

Утро началось с новостей от Михаила. Он приехал рано, когда мы только завтракали наскоро сделанными бутербродами и растворимым кофе.

– У меня информация об Антоне, – сказал он без предисловий, входя в квартиру. – И новости не хорошие.

Мы собрались вокруг маленького кухонного стола, напряженно глядя на Михаила.

– Его держат в офисе «Меркурий Групп», – подтвердил он наши опасения. – В подвальном помещении, которое служба безопасности использует для «особых» случаев. Его допрашивают – пытаются выяснить, где вы и что именно вам известно.

– Откуда у тебя эта информация? – настороженно спросила Вера.

– У меня остались контакты в компании, – пояснил Михаил. – Бывшие коллеги из IT-отдела, которые симпатизируют мне. Один из них обслуживает системы видеонаблюдения, в том числе в этом подвальном помещении.

– Антон… – я запнулся, не решаясь задать вопрос, который мучил меня. – Он…?

– Жив, – заверил Михаил. – Потрепан, но держится. Пока он отказывается говорить, и Рогов не дает разрешения на… крайние меры. Видимо, боится, что если Антон умрет, это только ускорит публикацию материалов.

Я выдохнул с облегчением. Значит, у нас еще есть время спасти его.

– Что еще? – спросил Геннадий. – Есть информация о том, как его вытащить?

– Нет, – покачал головой Михаил. – Охрана там серьезная. Без спецподготовки и оружия соваться бессмысленно. Но есть другие новости, – он повернулся ко мне. – Рогов организовал настоящую охоту на тебя. Все службы безопасности холдинга, все связи в правоохранительных органах – все поднято на ноги. Он даже нанял частных детективов для слежки за твоими родителями в Твери, – Михаил посмотрел на Веру. – И за вашими тоже.

– У меня только мать, – тихо сказала Вера. – Она в Петербурге. Нужно предупредить её.

– Уже поздно, – мрачно сказал Михаил. – За ней следят круглосуточно. Любой контакт может её подвергнуть опасности. И… есть еще кое-что. Рогов ускорил запуск препаратов. Не через неделю, как планировалось, а через три дня.

– Три дня?! – я вскочил со стула. – Это невозможно! Даже с их ресурсами и связями нельзя так быстро пройти все регуляторные процедуры!

– Кто сказал, что они их проходят? – усмехнулся Михаил. – У Рогова есть связи на самом верху Минздрава. Он получил предварительное одобрение «в порядке исключения», а полный пакет документов обещал предоставить позже. Пользуется тем, что препараты позиционируются как жизненно важные для онкобольных, критически необходимые.

– Значит, у нас осталось три дня, – мрачно подвел итог Геннадий. – Чтобы опубликовать материалы и остановить запуск препаратов.

– Еще меньше, – покачал головой Михаил. – Отгрузка первой партии в аптечные сети и клиники начнется уже завтра. Они делают это специально, чтобы опередить возможные разоблачения. Как только препараты окажутся на полках, их будет сложнее отозвать.

Я почувствовал, как сжимается сердце. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Мы должны были действовать немедленно.

– Система готова, – сказал Геннадий, словно прочитав мои мысли. – Анонимный сайт настроен, защищенные каналы связи работают. Можем начинать рассылку материалов журналистам.

– Сначала нужно обеспечить нашу безопасность, – возразил Михаил. – Как только материалы будут отправлены, начнется настоящая охота. Рогов бросит все силы, чтобы найти и остановить вас до публикации.

– Что ты предлагаешь? – спросил я.

– Разделиться, – решительно сказал Михаил. – Вы с Верой уедете из города. У меня есть надежное место в Подмосковье – бывшая дача моего деда, о которой никто не знает. А мы с Геннадием останемся здесь и запустим публикацию материалов.

– Это слишком рискованно для вас, – возразил я. – Если Рогов выйдет на вас…

– Мы знаем, на что идем, – перебил Геннадий. – И у нас больше шансов справиться с технической стороной без сбоев. К тому же, если вас поймают, всё закончится. А если поймают нас – вы сможете продолжить.

Мы долго спорили, но в итоге согласились с этим планом. Он был логичным – разделение рисков и ответственности давало больше шансов на успех. Мы с Верой подготовили все необходимые материалы, составили список журналистов с контактами, написали сопроводительные письма. Геннадий и Михаил должны были заняться технической стороной – настроить автоматическую рассылку, которая активируется в определенное время, даже если их самих задержат.

– Встретимся через три дня в условленном месте, – сказал Михаил, когда все было готово. – Если все пройдет хорошо, будем решать, что делать дальше. Если нет… – он замолчал.

– Если нет, действуйте по запасному плану, – закончил Геннадий. – Материалы будут у вас, публикация все равно должна состояться. Любой ценой.

Я кивнул, чувствуя тяжесть ответственности. Мы обменялись рукопожатиями – четверо людей, волею судьбы оказавшихся вместе в борьбе против могущественной корпорации, готовой на все ради прибыли.

– Удачи, – сказал я, глядя в глаза Геннадию. – И спасибо. За все.

– Увидимся через три дня, – он слабо улыбнулся. – Постарайтесь не попасться до этого.

Мы с Верой покинули квартиру Геннадия через черный ход, оставив ему и Михаилу флешку с материалами и все необходимые инструкции. С собой у нас были только резервные копии на microSD-карте, которую я по-прежнему хранил в потайном кармане куртки, и минимум личных вещей.

Михаил одолжил нам свою машину – старенький «Фольксваген Поло», неприметный и надежный. Мы выехали из города по Ярославскому шоссе, держа курс на северо-восток. Дача, о которой говорил Михаил, находилась в глухой деревне в ста километрах от Москвы.

– Как думаешь, у них получится? – спросила Вера, когда мы выехали за МКАД.

– Должно получиться, – я старался звучать увереннее, чем себя чувствовал. – Геннадий – профессионал. И у них хороший план.

– А что потом? – она посмотрела на меня. – Если материалы будут опубликованы, если Рогов будет остановлен… что будет с нами? С тобой, со мной, с Антоном?

Я задумался. Этот вопрос уже задавал мне Антон, и тогда у меня не было ответа. Не было его и сейчас.

– Не знаю, – честно признался я. – Возможно, какое-то время придется скрываться. Потом, когда все уляжется, начать новую жизнь. В другом месте, с другими людьми.

– Звучит одиноко, – тихо сказала она.

– Да, – согласился я. – Но это цена, которую придется заплатить за правду.

Мы продолжили путь в молчании, каждый погруженный в свои мысли. За окном проносились подмосковные пейзажи – леса, поля, маленькие деревеньки. Обычная жизнь обычных людей, не подозревающих о драме, которая разворачивалась рядом с ними.

К вечеру мы добрались до места. Дача деда Михаила оказалась скромным деревянным домиком на окраине крошечной деревни, где, казалось, время остановилось еще в прошлом веке. Несколько покосившихся домов, заросшие травой дороги, старики на лавочках – типичная умирающая русская деревня, забытая всеми, включая власти.

– Идеальное место, чтобы спрятаться, – сказал я, осматривая окрестности. – Здесь, кажется, даже сотовая связь не везде работает.

– Именно поэтому Михаил его и выбрал, – кивнула Вера. – Здесь нас не найдут, если