Сокровенные тайны - Сандра Браун

Он пошел на кухню. Алекс продолжала бродить по комнате, притоптывая, чтобы восстановить кровообращение в замерзших ступнях. Ее внимание привлек высокий кубок в одном из встроенных в стену шкафов. «Лучшему игроку» — печатными буквами было выгравировано на нем, потом имя и фамилия Рида и дата.

— По цвету — то, что нужно?

Он подошел к ней сзади. Когда она обернулась, он протянул ей кружку с кофе. И молока не забыл добавить.

— Прекрасно, спасибо.

Указав кивком головы на кубок, она спросила:

— Это в старшем классе, да?

— Угу.

— Очень почетный приз.

— Наверно.

Алекс уже заметила, что он пользуется этим, годящимся на все случаи жизни словом, когда хочет закончить разговор. Во всех других отношениях Рид оставался загадкой.

— Вы не уверены, что он очень почетный?

Он опустился в мягкое кресло и вытянул ноги перед собой.

— Я тогда понимал, да и теперь понимаю: за моей спиной стояла отличная команда. Выдвигали и других игроков, не хуже меня.

— Джуниора?

— Да, и его тоже, — ответил он, уже готовый к обороне.

— Однако награду получили вы, а не Джуниор. Он зло посмотрел на нее.

— Это необыкновенно важно, надо понимать?

— Не знаю, важно ли?

Он саркастически рассмеялся.

— Хватит играть со мной в следовательские игры, говорите, что у вас на уме.

— Ладно. — Притулившись к подлокотнику дивана, она внимательно посмотрела на него и спросила:

— А Джуниора задело, что вас назвали лучшим игроком команды?

— Спросите его.

— Может, и спрошу. Спрошу и Ангуса, как он к этому отнесся.

— На банкете по поводу вручения призов Ангус просто лопался от гордости.

— Он бы еще больше возгордился, если бы не вы, а его сын был признан лучшим игроком команды. Лицо Рида застыло.

— Голова у вас просто набита дерьмом, понятно?

— Вами, я уверена, Ангус тоже гордился, но не пытайтесь меня убедить, будто он не предпочел бы, чтобы этот приз достался Джуниору.

— Думайте, как вам заблагорассудится, черт побери. Мне-то какая разница. — Он в три глотка опорожнил свою кружку, поставил ее перед собой на низенький кофейный столик и встал. — Готовы?

Она тоже поставила кружку на стол, но не двинулась с места.

— Почему вы так болезненно к этому относитесь?

— Да не болезненно, просто надоело. — Он наклонился так, что их лица оказались рядом. — Этот приз двадцатипятилетней давности — всего-навсего потускневшая железяка, ни на что не годная, разве только пыль собирать.

— Тогда почему вы храните его все эти годы? Он провел пальцами по волосам.

— Слушайте, сейчас это уже не имеет значения.

— Но тогда же имело.

— Ничтожно малое. Я даже не получил стипендии как спортсмен, а ведь я рассчитывал на нее учиться в колледже.

— И что вы сделали?

— Все равно поступил.

— Как?

— Взял ссуду.

— Государственную?

— Нет, частную, — уклончиво ответил он.

— Кто дал вам деньги? Ангус?

— А хоть бы и он? Я все вернул, до последнего цента.

— Когда работали на него?

— Еще до того, как ушел из «Минтон Энтерпрайзес».

— А почему вы ушли?

— Потому что расплатился с долгами и хотел заняться кое-чем другим.

— Это произошло, как только вы кончили колледж? Он покачал головой.

— Когда я служил в авиации.

— Вы служили в авиации?

— Четыре года военной подготовки в колледже, потом, после окончания, служил офицером непосредственно в войсках. Шесть лет оттрубил на дядю Сэма. Из них два года во Вьетнаме, бомбили там этих косоглазых.

Алекс и не подозревала, что он участвовал в войне, а могла бы догадаться: в разгар войны он был как раз призывного возраста.

— Джуниор тоже служил?

— Джуниор — да на войне? Вы можете себе такое представить? — Он язвительно расхохотался. — Нет, не служил. Ангус нажал на кое-какие педали, и его зачислили в резерв.

— А вас почему не зачислили заодно?

— Я не захотел. Хотел пойти в воздушные войска.

— Чтобы научиться летать?

— Летать я уже умел. Права летчика получил раньше, чем шоферские.

С минуту Алекс внимательно смотрела на него. Информация поступала безудержно быстро, она не успевала ее переваривать.

— Вы не устаете удивлять меня сегодня. Я знать не знала, что вы умеете летать.

— Не с чего вам это знать, госпожа прокурор.

— Почему же здесь нет ваших фотографий в военной форме? — спросила она, указывая на книжный шкаф.

— Я ненавидел то, чем занимался на войне. Никаких напоминаний о боевом прошлом — спасибо, увольте.

Он отодвинулся от нее, взял шляпу, перчатки и плащ, подошел к входной двери и самым невежливым образом распахнул ее.

Алекс продолжала сидеть.

— Наверно, вы с Джуниором очень скучали друг без Друга, пока вы шесть лет служили в воздушных войсках?

— А теперь куда вы клоните? Вы что, думаете, мы с ним педики?

— Нет. — Она чувствовала, что терпение у нее на исходе. — Я всего лишь хотела сказать, что вы крепко дружили и до той поры проводили массу времени вместе.

Он захлопнул дверь и швырнул на стол все, что держал в руках.

— К той поре мы уже привыкли быть врозь.

— Но вы ведь четыре года вместе учились в колледже, — уточнила она.

— Нет. Мы одновременно учились в Техасском политехническом, но поскольку он был женат…

— Женат?

— Снова сюрприз? — поддел он. — А вы и не знали? Джуниор женился через несколько недель после окончания школы. Нет, этого Алекс не знала. Она понятия не имела, что Джуниор вступил в первый брак, едва успев кончить школу; следовательно, почти сразу после убийства Седины. Выбор времени для свадьбы представлялся очень странным.

— Стало быть, довольно долго вы с Джуниором виделись редко.

— Верно, — подтвердил Рид.

— Смерть моей матери сыграла в этом какую-то роль?

— Возможно. Мы ее не касались в разговорах — не было сил.

— Почему?

— Дьявольски тяжело было. А вы как думали, черт побери?

— Отчего же все-таки вам трудно было общаться с Джуниором и говорить о смерти Селины?