Цена случайной ночи - Марина Серова

— То есть Тамара вам не говорила о том, что беременна?

— Ну конечно, нет! — воскликнул Владимир Сергеевич. — Она промолчала, списала беременность на Диму, вот и все. Ей и не нужно было от нее избавляться, потому что как раз в это время Дима в очередной раз — я узнал об этом позже — предложил ей пожениться. И она сразу согласилась, хотя до этого между ними ничего не было.

— А вы уверены, что она «списала» эту беременность на своего мужа? Я говорю в том смысле, что, может быть, он был в курсе, от кого на самом деле ребенок? — предположила я.

— Нет! — уверенно махнул рукой Гладилин и помотал головой. — Ни в коем случае! Да вы бы видели, как он относился к дочери! Он вообще был из породы тех отцов, которые своих детей, что называется, в зубах таскают. Кстати, он хотел именно девочку и, когда родилась Ксения, был просто шальной от радости. Он любил повторять, как она на него похожа, всегда подчеркивал, что у Ксении глаза его матери, хотя я этого не находил… Не находил, но и не догадывался об истине! Мне не приходило в голову выискивать в ней сходство с самим собой.

«Похоже, так оно и есть, и бедный покойный муж Шуваловой действительно не догадывался о правде, — подумала я. — Хотя, может быть, для него это было и к лучшему? Неизвестно, как пережил бы он такой удар, узнав, что его любимое чадо, в котором он души не чает, на самом деле не его».

— Владимир Сергеевич, — обратилась я к Гладилину, который теперь, возбужденный и взволнованный рассказанной мне историей, сидел, погрузившись в мрачное молчание. — Я, как мне думается, понимаю ваши чувства и очень благодарна за откровенность. Но все-таки меня интересуют подробности не только двадцатилетней давности, но и те, что произошли незадолго до смерти Тамары Аркадьевны. Вы ведь незадолго до ее смерти узнали о том, что Ксения ваша дочь?

Гладилин молча кивнул.

— Когда это случилось? — не отставала я. — И при каких обстоятельствах?

Владимир Сергеевич продолжал молчать, нахмурив лоб и сосредоточенно думая о чем-то. Тут дверь в кухню отворилась, и на пороге появился Данила, облаченный в желтую спортивную майку и джинсы.

— Пап, я ухожу, — бросил он и рассеянно поздоровался со мной.

Отец кивнул, затем встрепенулся:

— Куда?

— К Пашке, он вчера с моря вернулся, ну и… Посидеть, встречу отметить, его послушать.

— Как у тебя с Ксенией? — вдруг резко спросил Гладилин.

Данила кинул на него полный изумления взгляд, скосился на меня и пожал плечами:

— Никак.

— Вот чтобы и было никак! — отрезал отец, повысив голос.

Изумление на лице сына возросло, он не нашелся что сказать.

— Данила, — опомнившись, сказал вдруг Гладилин-старший, поднимаясь со стула. — Я иногда бываю резок, ты уж извини, пожалуйста. Это все нервы, и зол я не на тебя. Я просто хочу с тобой поговорить… Не сейчас, не сейчас, потом, — замахал он руками, видя, что сын собирается что-то возразить. — Сейчас ты иди, куда тебе нужно. Но потом давай поговорим… спокойно.

— Хорошо, — снова пожал плечами Данила. — Завтра?

— Да, вот завтра будет хорошо, — кивнул Владимир Сергеевич, и Данила поспешно покинул кухню, кивнув мне на прощание.

После его ухода я внимательно посмотрела на Гладилина и серьезно спросила:

— Вы что, собираетесь ему рассказать обо всем?

— Не знаю, — снова растирая покрасневший лоб, тихо ответил он. — Я был против этого, я… Я просто не знаю, что делать. У меня такое ощущение, что Тамара ушла навсегда и передала все это мне, предоставив самому разбираться и расхлебывать ее поступки. Так оно, в сущности, и есть, только ушла она не по своей воле.

— Я просила вас рассказать о вашем с ней главном разговоре, — напомнила я. — Тем более сейчас, когда сын ушел, вы можете говорить спокойно, не беспокоясь, что кто-то услышит.

— Да, — согласился Гладилин. — Да-да. Это случилось два месяца тому назад…