Праздничный пикник - Рекс Стаут

– Но отнюдь не все твои сограждане караулили возле церкви Святого Фомы. Понимаешь, Гудвин, судя по всему, механизм, выстреливший отравленной иголкой, скрывался в одной из фотокамер, нацеленных на миссис Байноу. Ты наблюдательный. Не заметил ли ты чего-нибудь необычного в каком-либо из фотоаппаратов?

– Нет. Я еще подумаю, но уверен, что ничего необычного не заметил.

– А что-нибудь странное в поведении кого-либо из четверых людей с фотокамерами?

– Нет. Но обещаю поразмыслить и об этом. Дело в том, что я и сам снимал, поэтому не слишком обращал внимание на остальных.

Кремер недовольно крякнул. Он еще некоторое время смотрел на меня, потом перевел взгляд на Вульфа.

– Все-таки я скажу, – произнес он. – Призна́юсь, почему пришел к вам сам, вместо того чтобы вызвать Гудвина с его фотокамерой к нам, в управление. К жакету миссис Байноу была приколота орхидея. Особая орхидея, по уверениям мистера Байноу. Во всем мире есть только одно такое растение, и оно находится в его собственности. И вот, пока женщина билась в судорогах на тротуаре, из толпы выскочил какой-то тип, сорвал у нее с груди орхидею и бросился наутек. Он, конечно, не всадил в миссис Байноу иголку – женщина уже умирала, – но суть не в этом. Суть в том, что вы помешаны на орхидеях, а Гудвин околачивался поблизости. Присутствие на месте преступления одной лишь орхидеи или одного Гудвина я согласился бы посчитать простым совпадением, но если рядом с орхидеей крутится Гудвин – не могу. Вот почему я здесь. Я хочу знать, в состоянии ли вы сообщить мне что-нибудь в связи с этим, и еще задать несколько вопросов.

Вульф поджал губы.

– Надо ли, – начал он, – понимать это как намек на то, что орхидеей овладел мистер Гудвин?

– Нет. Я прекрасно знаю, что это сделал не он. У меня есть описание злоумышленника. Но вы сами знаете, что́ случается, когда либо вы, либо Гудвин оказываетесь хотя бы в миле от места убийства. А тут у нас налицо не только Гудвин, но и орхидея. Что вы можете мне сказать?

– Только одно: я прошу вас покинуть мой дом.

– Не раньше, чем я услышу ответы на свои вопросы. – Кремер нагнулся к нему: – Известно ли вам что-нибудь о человеке, который сорвал орхидею с груди миссис Байноу?

Вульф оперся ладонями о край письменного стола, отодвинулся вместе с креслом и грузно встал.

– Мистер Кремер, – холодно произнес он, – по части умения оскорблять равных вам нет. Под предлогом расследования убийства вы вторглись в мое жилище с абсурдным намерением изобличить меня в причастности к краже цветов.

Он вышел из-за стола и зашагал к двери, но на полпути остановился.

– Если бы вы хотели расспросить меня в связи с этим убийством, я бы остался и выслушал вас. И даже ответил бы. Я не был знаком с миссис Байноу, равно как и ни с кем, кто бы знал ее или что-либо имеющее отношение к ее смерти. Более того, я не располагаю никакими сведениями, способными пролить свет на тайну ее убийства. Поскольку вы полагаете, что иголкой выстрелили из устройства, спрятанного в фотокамере, я добавлю также, что, за исключением мистера Гудвина, не знаю ровным счетом никого, кто находился возле церкви с фотоаппаратом. Мистер Гудвин уже рассказал вам, что́ он видел и делал. Если вы не унимаетесь и по-прежнему хотите изводить его вопросами, а он готов вам в этом потворствовать, что ж, пожалуйста, продолжайте.

И Вульф протопал вон из кабинета. Кремер, набычившись, проводил моего босса взглядом, потом снова вперил его в меня.

– Ишь, «изводить вопросами»! – проворчал он. – Самовлюбленный болтун. Да и ты тоже не лучше. Трепло. Ну ладно, известно ли тебе что-либо о человеке, который сорвал орхидею с груди миссис Байноу?

Я напустил на себя извиняющийся вид:

– Прошу прощения, инспектор, но я служу у мистера Вульфа, а он…

– Отвечай на вопрос!

– Вы же сами понимаете, каково мне приходится. Конечно, это страшно тяжело – работать на самовлюбленного болтуна. Но платит он настолько щедро, что я попросту не смею отвечать на вопросы, оставленные без ответа мистером Вульфом. Могу повторить все, что он вам сказал относительно убийства: я не знаю ровным счетом ничего, что имело бы к нему отношение. А вот на вопрос о возможном знакомстве с похитителем цветов я вынужден не отвечать. Вы только посмотрите, как обиделся мистер Вульф!

Глаза Кремера буравили меня насквозь:

– Значит, ты отказываешься отвечать!

– Разумеется. Точно так же я отказался бы ответить и на вопрос, украден ли галстук, который вы на мне видите. Это тоже обидело бы мистера Вульфа. Но если…

– А не хочешь прокатиться со мной и пообщаться с лейтенантом Роуклиффом?

– О, с удовольствием. Однажды мне удалось заставить его заикаться уже через восемь минут – мой личный рекорд. Мне хотелось бы…

Я замолчал, поскольку Кремер повел себя невежливо. Он поднялся и, держа в лапище мой фотоаппарат, так что ремешок свисал до пола, двинулся к двери. Подумав, не собирается ли он двинуться на поиски Вульфа, я потрусил за ним. Однако в прихожей он молча оделся, не дожидаясь моей помощи, и вышел, хлопнув дверью. Я развернулся и прошел на кухню.

Увиденное мною там, как всегда, услаждало взор: самовлюбленный болтун самозабвенно перекусывал, деля легкую вечернюю трапезу с поваром. Фриц примостился на табурете в середине длиннющего стола и отправлял в разинутую пасть молодой эндивий. Вульф за моим столиком у стены увлеченно поливал тимьяновым медом печенье на пахте. Рядом с ним стояли бутылка молока и чистый стакан. Я подошел и налил себе молока. Спросил, где Мурлыка, и получил ответ, что поднос с едой доставлен ему в комнату. Фриц сказал, что в духовке осталась еще уйма печенья. Я поблагодарил и взял себе парочку.

– Знаете, – произнес я как бы невзначай, открывая банку с патокой, – положение складывается преинтересное.

Я полил патокой печенье.

– Ведь в редакции «Газетт» не один только Лон Коэн в курсе, что в среду я интересовался снимками мистера и миссис Байноу. К тому же Кремер, убедившись, что из моего, точнее, вашего фотоаппарата извлечена пленка, почти наверняка пришлет сюда своих ищеек с ордером на обыск. Более того…

– Я принимаю пищу, – раздраженно буркнул Вульф.

– А я не говорю о делах. Это вовсе не дело, а утес, на который вы вскарабкались в погоне за наслаждениями, а теперь висите на самом краю, судорожно цепляясь за него кончиками пальцев. Как, впрочем, и я. Продолжу. Более того, когда они отыщут водителя такси – а они его отыщут, если только пожелают, – то сразу выяснят, что мы с Мурлыкой приехали сюда вместе. Знай я наперед, что случилось убийство, я бы, конечно, не привез его к вам, но…

– Избавься от этой пленки, – приказал Вульф.

– Совершенно верно. Первым же делом поутру. Но «центрекс» – серьезная игрушка. И если все случилось так, как предполагает Кремер, то на одном из кадров может быть запечатлена та самая иголка. Я знаю одно место, где могут быстро проявить пленку и изготовить диапозитивы. Правда, это обойдется недешево. Как вы на это смотрите?