Хлеб Гиганта - Агата Кристи

И вдруг ощутил прилив сил и энергии. Он мог все — он вдруг понял, что может все...

— Вернон!

Его звал Себастиан. Он встал. Себастиан представил его Радмагеру. Великий композитор был настроен дружелюбно.

— Меня заинтересовало, — сказал он, — то, что мой юный друг рассказал мне о вашей работе. — Он положил руку на плечо Себастиана — А мой юный друг очень проницателен. Он редко ошибается, несмотря на свою молодость. Давайте договоримся с вами о встрече, и вы покажете мне то, над чем работаете.

Он проследовал дальше, оставив Вернона трепетать от восторга. Неужели это все правда? Он снова подошел к Джейн. Она улыбалась. Вернон присел рядом. На него внезапно навалилась тоска. Все без толку. Он связан по рукам и ногам дядей Сиднеем и работой в Бирмингеме. Нельзя писать музыку, не отдаваясь ей целиком — не отдавая души, времени, мыслей...

Он почувствовал себя неуверенно, ему вдруг так захотелось, чтобы кто-нибудь пожалел и понял его! Если б только Нелл была здесь! Милая Нелл, она всегда все понимает.

Он поднял глаза и обнаружил, что Джейн Хардинг смотрит на него.

— Что случилось? — спросила она.

— Лучше бы я умер, — горько прошептал Вернон.

Джейн слегка приподняла брови.

— В общем-то, — сказала она, — если вы выйдете на крышу этого дома и прыгнете вниз, именно это с вами и произойдет.

Вряд ли Вернон ожидал услышать подобный ответ. Он с негодованием посмотрел на нее, но вновь встретил спокойный, ободряющий взгляд и почувствовал себя обезоруженным.

— Мне лишь одно нужно в жизни, — страстно сказал он, — я хочу писать музыку! И я мог бы! А вместо этого вынужден заниматься делом, которое ненавижу, работать дни напролет. Это слишком!

— Зачем же вы делаете это, раз вам так не нравится?

— Потому что я вынужден.

— Нет, полагаю, вы находите в этом удовольствие — иначе вы не стали бы этим заниматься, — сказала Джейн бесстрастно.

— Я же сказал вам, что хочу писать музыку — больше всего на свете!

— Тогда почему вы этого не делаете?

— Да повторяю же вам, я не могу!

Он почувствовал раздражение. Она что, совсем ничего не понимает? Ей, наверное, кажется, что все в жизни обстоит так просто: хочешь что-то сделать — идешь и делаешь. И он начал объяснять. Он рассказал ей про «Могучие Братья», про концерт, про предложение дяди Сиднея, про Нелл...

Когда он закончил, Джейн сказала:

— Вы действительно считаете, что вся жизнь — это сказка?

— В каком смысле?

— В прямом. Вы хотите жить в доме своих предков, жениться на любимой девушке, невероятно разбогатеть и стать великим композитором. Но, поверьте, чтобы добиться только одной из этих желанных целей, надо отдать ей все силы. Вряд ли вы добьетесь всего сразу, потому что жизнь — не дешевый роман.

На долю секунды Вернону показалось, что он ее ненавидит. Но даже в это время что-то продолжало его притягивать к Джейн. Он вновь ощутил ту атмосферу эмоционального напряжения, которую она создавала вокруг, когда пела Он подумал про себя: «Это магнитное поле, вот как это называется». И еще: «Она мне не нравится. Я ее боюсь».

К ним подошел длинноволосый молодой человек и присел рядом. Он был шведом, но прекрасно говорил по-английски.

— Себастиан сказал мне, — обратился он к Вернону, — что вы пишете музыку будущего. У меня есть своя теория будущего. Время — всего лишь одно из измерений пространства. Вы можете перемещаться во времени вперед и назад так же, как можете двигаться вперед и назад в пространстве. Ваши мечты наполовину состоят из полузабытых воспоминаний о будущем. И от самого дорогого, что для вас существует, вас может отделять как пространство, расстояние, — так и время. В этом и состоит самая большая трагедия.

Было совершенно ясно, что это сумасшедший, поэтому Вернон не обратил на его слова никакого внимания. Его не увлекали теории пространства и времени. Джейн, напротив, слушала с большим интересом.

— Быть разделенными во времени, — повторила она. — Никогда раньше об этом не думала...

Поощренный ее вниманием, швед продолжал. Он снова заговорил о едином пространстве, о времени первом и времени втором. Вернон не понимал, интересно ли все это Джейн. Она смотрела в одну точку перед собой, и было непонятно, слушает она или нет. Швед перешел к рассуждениям о времени третьем, и Вернон ретировался.

Он присоединился к Джо и Себастиану. Джо была под впечатлением от знакомства с Джейн Хардинг.

— Я считаю, она великолепна, Вернон, а ты? Она пригласила меня к себе. Хотела бы я петь так же!

— Она актриса, а не певица, — сказал Себастиан. — Джейн необыкновенная женщина Ее жизнь трагична, она пять лет прожила с Борисом Андровым, скульптором.

Джо взглянула в сторону Джейн с еще большим интересом. Вернон внезапно почувствовал себя молодым и неопытным. Он все еще видел перед собой загадочные, чуть насмешливые зеленые глаза, слышал голос, спрашивающий удивленно, с иронией: «Вы действительно считаете, что вся жизнь — это сказка?» Черт возьми, его это ранило!

И в то же время он невероятно хотел увидеться с ней еще. Может, спросить, нельзя ли ему... Нет, он не может... Кроме того, он так редко бывает в городе...

Он услышал ее голос у себя за спиной — голос певицы, с характерной артистической хрипотцой:

— Доброй ночи, Себастиан. Спасибо за все.

Она двинулась к двери, потом слегка обернулась и бросила Вернону через плечо:

— Заходите как-нибудь ко мне, у вашей сестры есть адрес.