Три судьбы - Нора Робертс

– Тот тип, который притворился полицейским детективом? – уточнил доктор.

– Да. Теперь понятно? На самом деле это вовсе не так сложно. Просто не нужно торопиться. Моя проблема заключается в том, что я не знаю, как быть дальше и что предпринять. Если мои телефоны прослушивают, наверное, я должна сообщить об этом. Но тогда мне наверняка начнут задавать неудобные вопросы. А если из телефонов вынут «жучки», мисс Гай поймет, что я знаю, что она их поставила, и тогда я потеряю все преимущества по поиску двух других Судеб… На самом деле я совсем не так уж часто говорю по телефону. Может быть, махнуть рукой на эти «жучки»?

– Тайя, вы не думаете, что нежелание сообщать в полицию проистекает из подсознательной уверенности в том, что ваши телефоны в полном порядке?

– Нет, – ответила она, хотя вопрос терпеливого и бесстрастного доктора Левенстейна посеял в ее душе зерно сомнения. – Это не паранойя.

– Тайя, помните, в начале вашего турне вы звонили мне из лондонского отеля и сказали, что боитесь человека, который стоит внизу в вестибюле, потому что он уже дважды поднимался с вами в лифте?

– Да. – Испуганная Тайя уставилась на свои руки. – Но тогда все было по-другому. Тогда это действительно была паранойя.

Что бы ни говорили другие, она была права. Тот англичанин и в самом деле преследовал ее. К счастью, она успела спастись от него бегством.

– Вы сделали большой шаг вперед. Важный шаг, – продолжил он. – Осознали свой страх перед путешествиями. Преодолели страх публичных выступлений. Провели четыре насыщенные недели, изучая себя и свои возможности, и расширили свою зону безопасности. Вам следует гордиться собой.

Демонстрируя, что он тоже гордится ею, Левенстейн наклонился и потрепал Тайю по руке.

– Перемены, Тайя, перемены. Они создают новые возможности. Как мы уже выяснили, у вас есть склонность придумывать сюжеты. Сложные, причудливые сюжеты, в которых вас окружают угрозы и опасности. Смертельные болезни, международные заговоры. Поэтому вы отступаете и сужаете зону безопасности до размеров собственной квартиры. Я не удивлюсь, если вы, оказавшись в знакомой обстановке после вполне естественной физической и моральной усталости, вызванной долгим и утомительным путешествием, временно вернетесь к прежнему порядку.

– Этого не будет, – тихо, но решительно ответила она. – Я напрочь забыла о прежнем порядке.

– Об этом мы поговорим во время следующего приема. – Левенстейн снова потрепал Тайю по руке. – Наверное, нам следует вернуться к прежнему расписанию встреч – раз в две недели. Думайте об этом не как об отступлении, а как о новом начале. Анджела назначит вам день.

Тайя посмотрела на его доброе лицо со шкиперской бородкой и виски с сединой. Он был похож на любящего отца, отпускающего дочь с миром.

– Спасибо, доктор.

– Вам следует продолжить упражнения на расслабление и тренировку фантазии.

– Конечно. – Она взяла сумочку, направилась к двери, но на пороге обернулась. – Значит, все, что я рассказывала вам, это галлюцинации?

– Нет, Тайя, конечно, нет. Я верю, что для вас это реально, но на самом деле оно является синтезом реальных и воображаемых событий. Мы об этом еще подробно поговорим. Однако я советую вам подумать, почему жизнь в воображаемом мире кажется вам удобнее реальной. Мы обсудим это в следующий раз.

– Жить в воображаемом мире ничуть не удобнее, – тихо заметила Тайя, выскользнула в приемную и пошла к лифту.

Он не поверил ни единому ее слову. Хуже того, думала Тайя, спускаясь в лифте, Левенстейн посеял в ней сомнения, так что теперь она не доверяла самой себе.

Но это было . Черт побери, она не сумасшедшая! Не чокнутая, которая носит на голове серебряную фольгу, чтобы избавиться от чужих голосов. Она специалист по мифологии, автор пользующихся успехом книг, взрослый человек в здравом уме и твердой памяти. И прекрасно себя чувствует. Она никогда не была такой сильной и психически устойчивой. В Тайе проснулся гнев.

Она не прячется в своей квартире. Она там работает. У нее есть цель, заманчивая цель. Она докажет, что не бредит. Докажет, что крепко стоит на ногах, что она здоровая… ну, относительно здоровая женщина с хорошими мозгами и сильной волей.

Выйдя на улицу, она достала сотовый телефон и набрала номер.

– Кэрри? Это Тайя. Ты не могла бы договориться, чтобы меня срочно приняли в твоем салоне красоты? Когда? Прямо сейчас. Я решилась.

– Ты уверена? – Кэрри, одолевшая пешком шесть кварталов, отделявших Уолл-стрит от салона «Белла Донна», все еще отдувалась.

– Да. Нет.

Они сидели в овальных кожаных креслах приемной салона красоты, и Тайя держала Кэрри за руку. Из колонок доносился громкий рок в стиле техно. Волосы одной из местных стилисток, тоненькой, как прутик, и одетой во все черное, были выкрашены в устрашающий пурпурный цвет и напоминали облако.

Тайя ощущала, что ее дыхательные пути начинают сжиматься под действием специфических запахов, присущих парикмахерским.

Фены жужжали, как моторы самолетов. У нее будет мигрень, крапивница, отек слизистых… Что она здесь делает?

– Мне лучше уйти. Причем немедленно. – Тайя стала рыться в сумочке, разыскивая ингалятор.

– Тайя, не волнуйся, я останусь с тобой. И буду лично следить за каждой процедурой. – Ради этого Кэрри отменила две деловые встречи. – Джулиан – настоящий гений. Клянусь тебе. – Она сжала руку подруги; тем временем Тайя судорожно дышала через ингалятор. – Ты почувствуешь себя новым человеком… Что? – переспросила она, когда Тайя что-то пробубнила в ответ.

Тайя отвела ингалятор ото рта и повторила:

– Я сказала, что только что начала привыкать к старой Тайе. Это была ошибка. Я решилась на такое лишь потому, что меня расстроил доктор Левенстейн. Послушай, я оплачу Джулиану визит, но…

– Джулиан готов принять вас, доктор Марш, – объявила другая тоненькая девушка, тоже одетая в черное.

«Неужели здесь никто не весит больше сорока пяти килограммов? – с испугом подумала Тайя. – И нет никого старше двадцати трех лет?»

– Миранда, я провожу ее, – сказала Кэрри тем преувеличенно бодрым голосом, которым говорят матери, сажая ребенка в зубоврачебное кресло, и заставила Тайю подняться. – Ты скажешь мне за это спасибо. Честное слово.

У Тайи зарябило в глазах от множества посетительниц салона, парикмахеров, блестящих бутылок с лаком и шампунем и сверкающих стеклянных витрин с дюжинами красиво упакованных косметических средств. Она слышала отголоски чьей-то болтовни и взрывы смеха.

– Кэрри…

– Не трусь. Смелее. – Кэрри подвела Тайю к просторной черной кабинке, отделанной серебром. Мужчина, стоявший у большого кожаного кресла, был низкорослым, холеным, как борзая, с коротко остриженными белыми волосами.