Домик с крокодилами - Ольга Степнова

Она стартанула, как необъезженная лошадь. Бампер с треском отлетел и ударил меня между лопаток. Я упал в траву и минут пять не мог вспомнить как нужно дышать.

– Я вдова? – склонилась надо мной Элка.

– Лет через шестьдесят, – пообещал я, с трудом поднимаясь. – Ты специально в меня целилась?

– Специально. Всю жизнь мечтала запендюрить тебе бампером по спине. Как ощущения?

– Прекрасные. Словно на мне потоптался индийский слон.

– Эй, братцы! – позвал нас Сом из колодца. – Боюсь, вам меня не вытащить, пока я не похудею килограмм на пятнадцать! Я поднялся на пару метров и застрял как пробка в шампанском! Похоже, в этом месте колодец немного уже.

– Чёрт! Как же ты проскочил это место, когда туда падал?

– Не знаю.

Я заглянул в колодец, подсветив себе фонариком. Сом торчал гораздо ближе, но до него всё равно было метров пять-шесть.

– Мне гораздо лучше! – ободрил меня Аркадий. – По крайней мере, я выбрался из ледяной воды. Скажи, ты можешь меня покормить?

– Как?

– Я открою рот, а ты бросишь в него кусочек колбаски!

– У тебя есть колбаска? – обернулся я к Элке.

– Я, блин, тут волшебник! – проворчала Беда и достала из бардачка большой пакет чипсов.

Минут десять я целился чипсами в открытую пасть Сома. Он с хрустом жевал их, потом опять открывал рот, как голодный птенец.

– А теперь пить! – попросил Аркадий, когда последний золотистый кружок был съеден.

– Пить! – заорал я, не сомневаясь, что у Элки в машине есть всё, что нам нужно.

– Сидеть в колодце и просить пить, – покачала она головой, но, тем не менее, достала из машины бутылку колы.

Я открутил крышку и тонкой струйкой влил колу Сому в отрытый рот.

– Хорошо, – сказал Сом. – Но мало.

– Странный способ похудеть на пятнадцать килограммов! – склонившись в колодец, сказала Элка. – Теперь мы тебя отсюда точно не вытащим.

– Мне и здесь хорошо, – отозвался Сом. – Главное, чтобы кормили вовремя, остальное неважно.

Я обошёл вокруг колодца. Вариантов спасения Сома собственными силами не было никаких.

– Придётся вызвать спасателей, – развёл я руками.

– Нет! – взвыл в колодце Сом. – Только не спасателей!

– Почему? – ласково поинтересовалась у него Элка.

– Знаю я этих ребят! Они приедут с видеокамерами и будут снимать свою героическую работу со всех ракурсов. А через неделю меня мокрого, грязного, толстого и ободранного покажут в программе «Спасаем всех!» наравне со спасёнными дворовыми котами, которых пачками снимают с деревьев! Вот народ ухохочется! Нет уж, лучше тут сдохнуть!!!

Я решил, что должен уважать чувства друга, тем более, что на его месте поступил бы точно так же – лучше помер бы в жерле старого колодца, чем позволил снимать себя «спасам» на камеру.

– Я бы тоже лучше там сдохла, – прочитала мои мысли Беда.

– Ты бы там не застряла.

– Что ты имеешь в виду? Что мне нечем зацепиться?! Что у меня нет ни груди, ни зада?!

– Не начинай, – поморщился я. – У меня такое ощущение, что я никуда не уезжал.

– У меня тоже! – заорала она.

– Братцы, не ссорьтесь, – жалобно попросил Сом. – Поверьте, когда собой затыкаешь колодец, гораздо приятнее рассматривать звёзды, чем слушать чужие ссоры.

– Придурок, – зло шепнула мне Элка.

– Сама при… дура!

Спина у меня болела от удара бампером, а мозги совсем не работали. Единственное, что я мог предложить Сому, это сбросить прикуренную сигарету ему в рот.

– Придумала! – вдруг радостно подпрыгнула Элка. – Я придумала, как спасти Сома!

– Что ты говоришь? – не удержался я от сарказма. – И как же?! Попробуешь нырнуть за ним?!

– Нырять будешь ты, если захочешь. А я намажу Сома маслом.

– Что она со мной сделает? – осторожно уточнил из-под земли Аркадий.

– Намажет маслом, – пояснил я.

– Каким?

– Каким? – повернулся я к Элке.

– Любым! – подмигнула она моей тупости. – Оливковым, виноградным, льняным, подсолнечным, на худой конец, машинным. Ты какое предпочитаешь, Сомыч?

– А что, это мысль, – пробормотал внизу Сом. – Масло придаст моему телу скользкость… Тащите! Быстрее тащите масло! У меня в холодильнике есть пятилитровая канистра отличного оливкового масла холодного отжима!

– Опять Элка меня умыла, – пожаловался я, склонившись в колодец. – Ну что стоило мне самому додуматься облить тебя маслом?!

Элка фыркнула и убежала в дом.

Она вернулась через минуту, держа в руках большую канистру, на которой были нарисованы ветки оливы.

– Господи, как я устала быть и мозговым центром, и рабочей лошадью, и волшебником, и просто красивой женщиной! – картинно вздохнула Беда.

– Давай сюда масло, мозговой центр! – Я забрал у неё канистру, вытащил пробку и одним махом вылил всё масло в колодец.

– Блин, – простонал Сом. – Никогда не попадал в более глупую ситуацию. Выберусь наверх, убью вице-мэра и сам займу его место!

Пока он бубнил на глубине нескольких метров, я снова привязал верёвку к машине, на этот раз, закрепив её на фаркопе.

Элка села за руль, причесалась, подкрасила губы и только после этого плавно – удивительно плавно для такой резкой особы – тронулась с места.

Верёвка натянулась, рискуя лопнуть, фаркоп затрещал, машина с натугой поползла вперёд, испытывая несвойственную для себя нагрузку. Над колодцем показалась масляная голова Сома, потом его плечи, торс, руки, прижатые к телу и, наконец, ноги.

– Йес! – заорал Сом, плюхаясь на землю, как спелый персик. – Неужели мы сделали это?! – Я сделала! – крикнула Элка, выходя из машины. – Без меня бы вы до сих пор звёзды считали и в раскрытый рот чипсы кидали.

Я распутал Сома от пут, которыми он упаковал себя, но встать Аркадий не смог.

– Затёк, – пояснил он, лёжа на травке. – Весь на фиг затёк.

– Его растереть надо! – пощупала Беда его мокрые джинсы. – Водкой!

– Гарсон, водки! – приказал я.

– Ещё раз назовёшь меня гарсоном, утрамбую в колодец и залью хлоркой, – прошипела Беда и снова умчалась в дом.

Вернулась она, рузумеется, с водкой.

Мы раздели Аркадия до трусов и начали растирать, старательно обходя рану на ноге, которую он получил в доме Чусова. Это было нелёгкое дело – растереть двести десять кэгэ живого веса так, чтобы в них восстановилось кровоснабжение. В завершение всего, Аркадий вдруг запел по-французски. Вот уж не думал, что повара настолько хорошо владеют французским, что имеют наглость петь на нём, когда их растирают водкой.