Сын за сына - Александр Содерберг

Она посмотрела в окно машины, увидела, как Йенс разговаривает с кем-то на другой стороне улицы.

Михаил за рулем жевал жевательную резинку.

Они провели наблюдение за разными адресами в центре города. Все элитные и недоступные. Таков был метод: начинать не спеша, действовать осторожно, идти по списку, ничего не пропуская.

Йенс вернулся, открыл дверь и сел рядом с Михаилом, который тут же тронулся. Все молчали, мрачно понимая, что их безнадежные поиски ни к чему не привели. Они медленно пробирались через городское движение обратно в гостиницу.

– Есть еще одно место, – задумчиво сказал Йенс.

– Где? – спросила Софи.

– Михаил, ты его знаешь, дом в пригороде, – ответил Йенс.

– Какой дом? – спросил Асмаров.

– Таунхаус, куда ты отвез мое оружие прошлым летом, после того как спер мою машину в Ютландии. Приехали ты, Ральф и Кристиан.

Михаил вспомнил – и покачал головой.

– Этот дом всегда пустовал, мы использовали его в чрезвычайных ситуациях.

– Каких?

– Чрезвычайных, – повторил Асмаров.

– Каких? – снова спросил Йенс.

Михаил уставился на него, как будто хотел сказать, что Йенс и сам все должен понимать.

– Каких? – Йенсу было наплевать.

– Ты помнишь мужчину в гараже?

Йенс действительно помнил. Мертвеца, который лежал там с перерезанным горлом на его ящиках с оружием, запекшуюся кровь. Словно визитная карточка Ральфа Ханке.

– Вот в таких ситуациях мы и пользовались тем домом.

– Едем туда, – сказал Йенс.

– Почему?

– Потому что мы ездим везде, – ответил он.

* * *

Дом, один из многих одинаковых, на улице, где не было больше ничего. Построенный в те времена, когда, казалось, никого ничто не заботило. Место, где люди страдали.

Они сидели в машине и разглядывали дом. Внутри темно, никакого движения, ничего.

Йенс открыл дверь автомобиля, вышел, пересек узкую улицу и оказался у входной двери. Дернул ручку – закрыто.

Михаил вздохнул.

– Пойдем, – буркнул он Софии.

Они перешли улицу. Асмаров направился к гаражу, свистнул Йенсу, подошел к двери гаража и дернул ее несколько раз, пока замок не поддался. Дверь трещала и скрипела, гремя ржавыми петлями, пока наконец не встала на место в маленькие углубления.

Они заглянули в темноту, почувствовали запах сырости и затхлости. Гараж без машин. Они обыскали его… ничего.

Темная подвальная лестница вела наверх.

В прихожей на первом этаже было пустынно и тихо. Йенс с Михаилом осмотрели кухню и две комнаты, а затем поднялись на второй этаж.

На незастланной кровати на боку лежал мужчина в застиранных джинсах и желтой футболке. Грязный и небритый, с черными вьющимися волосами. Возможно, из Южной Европы или Северной Африки. Лет тридцати. Под кроватью на полу – много свечек, ложки, зажигалки, два шприца, старые банки из-под лимонада и обертки от сладостей. У одной из ножек лежал револьвер, серебристый, наполовину заржавевший и ветхий. Михаил шагнул вперед, поднял его, проверил барабан – полностью заряжен – и убрал его в карман куртки.

Втроем они стояли и смотрели на этого асоциального мужчину. Парень был в полной отключке, как новогодние гирлянды после праздников, совершенно обдолбанный. Рот открыт, слюна клейкая, дыхание замедленное. Сухой и свистящий звук из гортани. Может, в этот момент даже мыслей и чувств у него не было – что само по себе и являлось главной целью.