Львиное сердце - Анна Акимова

– Ты ведь тоже не отлеживался, – пробормотал Баженов, до глубины души удивленный и порядком смущенный.

Пожалуй, впервые за все время знакомства с Бобом он слышал от него добрые слова в свой адрес.

– Я‐то вот как раз думал, – признался Боб. – Только ничего толкового придумать не смог. И если бы ты не рванул, я бы так и продолжал. А пока я думал, Инга погибла бы. А вот ты попер, не думая, и он тебя испугался. Ты еще спрашиваешь, почему он побежал! Это ж психическая атака была! Любой бы струсил!

– Он, наверное, думал, что кроме нас с тобой здесь есть еще люди, а устраивать массовую бойню не входило в его планы…

– Может быть, и так…

Они надолго замолчали. Солнце уже скатилось так низко, что касалось верхушек деревьев. Птицы примолкли, даже вороны куда-то убрались. Листва на деревьях едва колыхалась под слабым ветерком. Наступал тихий вечер…

Баженов сидел и думал: когда же придет помощь, успеет ли? Инга по-прежнему была неподвижна, только ниточка пульса и слабое, редкое дыхание говорили о том, что она еще жива. Боб просматривал видео, которые он наснимал на свой смартфон. Время от времени он останавливал кадр, увеличивал его, двигал туда и сюда, разглядывал и с досадой бормотал что-то себе под нос. Баженов подумал: за этот безумно длинный день между ним и Бобом было всякое, но все-таки хорошо, что этот вредный парень сегодня оказался с ним рядом и, наверное, даже спас ему жизнь, сбив с ног и не дав преследовать вооруженного преступника. Надо поблагодарить его, только это будет как-то сентиментально, не по-мужски. Нет, надо просто запомнить, что за ним, Баженовым, должок…

– Нет, это надо ж так морду завесить! – воскликнул Боб, оторвавшись от экрана. – Ни глаз не видно, ни ушей! Кончик носа торчит – и все!

– Знаешь, что я подумал, Боб, – немного невпопад сказал Баженов. – Хорошо, что эта пуля застряла во мне. Теперь, когда ее извлекут, мы сможем ее сравнить с той, которую выковыряли из дерева. Хотя я и так уверен, что они одинаковые.

Боб внимательно посмотрел на него, и в его круглых глазах мелькнула усмешка.

– Леха, ты таки не дебил, – сказал он. – Ты супердебил! Или, как говорит моя девушка, супчик!

– Похоже на то, – согласился Баженов.

…Отдаленный шум и голоса они услышали, когда ожидание стало почти нестерпимым. Звуки донеслись с той же стороны, откуда пришел человек в бейсболке, – от березняка. Скоро между деревьями замелькали человеческие фигуры. К ним подходила группа людей, а впереди двигался высокий, худощавый мужчина, в котором Баженов узнал Сарычева. Почти одновременно в небе зарокотал мотор, и над ними, вынырнув из-за леса, завис вертолет. Они встали и замахали руками – Боб обеими, а Баженов одной…

На следующее утро Баженов очнулся после операции и наркоза в палате областной больницы, куда их с Ингой привезли вчера. Как это было, он помнил смутно. Выскочившие из вертолета люди бросились к Инге, и на душе у него полегчало – она теперь в руках врачей, дотянула, ей помогут, и все будет хорошо…

Он помнил, как Ингу переложили на носилки и погрузили в вертолет. Его самого тоже засунули в летающую машину, предварительно вколов обезболивающее, после которого он «поплыл». Он не заснул и не потерял сознание, но все происходящее стало доходить до него как сквозь прозрачную стену…

Когда вертолет поднялся в воздух, он бросил взгляд в иллюминатор. Проклятое место, где произошло столько плохого, отдалялось, уходило прочь, и он надеялся, что навсегда, ведь никогда больше не захочется вернуться сюда… Небольшая группа людей, возглавляемая Сарычевым и Бобом, направлялась к низинке, где лежало тело Наташки Земляникиной, – это было последнее, что он увидел…

Потом был приемный покой больницы. Ингу сразу же отправили в реанимацию, а его уложили на каталку и повезли в операционную. Он ехал по ярко освещенным больничным коридорам, за окнами которых уже стояла ночь, и неоновый свет с потолка бил ему в глаза. А в голове у него была одна мысль – скорее бы утро…

И вот утро пришло, стояло за окном, солнечное и уже жаркое. Левое плечо у него было плотно упаковано в марлевую повязку, по палатам бегали сестрички с градусниками и санитарки со швабрами. Пахло хлоркой, лекарствами и пригоревшим молоком. Жизнь продолжалась…

Он хотел сразу встать и пойти разыскивать Ингу, но его не пустили. Пришлось вытерпеть больничную тягомотину – измерение температуры и давления, врачебный обход, во время которого он узнал, что ничего существенного у него не задето, а то, что задето, успешно исправлено и зашито, ему назначен курс антибиотиков, по окончании которого он может катиться на все четыре стороны. После скучного больничного завтрака он наконец вырвался из палаты и пошел на поиски.

Язык и личное обаяние быстро довели его до отделения реанимации. Там, на белом диванчике, перед закрытой дверью, сидела хрупкая женщина в накинутом на плечи белом халате. Он сразу узнал очень похожую на Ингу, а вернее, на ее старшую сестру, тетку Алю…

– Здравствуйте, Аля, – сказал он, подсаживаясь к ней. – Я Алексей Баженов, однокурсник Инги…

Аля вздрогнула и подняла на него заплаканные глаза.

– Здравствуйте, Алеша, я вас узнала, Инга рассказывала о вас…

– Почему вы плачете? Что с Ингой?

Аля глубоко вздохнула:

– Сейчас уже ничего. Она проснулась, но окончательно в себя еще не пришла. Доктор сказал, сознание еще спутанное, но это ничего, пройдет…

– Они установили причину? Почему это с ней?

– Да, ей ввели большую дозу снотворного, очень большую, лошадиную… Она чуть не умерла. Я не могу понять, кто с ней это сделал? Зачем? Алеша, если вы что-то знаете, ради бога, скажите мне!

– Нет, сами не знаем, мы с Бобом в смысле… Все в такой клубок сплелось! Аля, а как Инга… почему она из дому ушла, с дачи то есть?

– Ей пришла эсэмэска от Наташи Земляникиной…

– От Наташки?.. – Баженов почувствовал, как по позвоночнику поползли ледяные мурашки, а перед глазами встало мертвое, изуродованное лицо. – Этого не может быть!

– Ох, Леша, простите! Я… мы все теперь знаем про Наташу, что она погибла… Видимо, кто-то с ее телефона, от ее имени… Убийца, конечно… Но тогда мы не знали, что Наташи уже нет, и Инга уехала. Куда – не сказала… А потом… нет ее и нет, мы звоним, а она недоступна… Чуть с ума не сошли! А потом приехал Боб и все рассказал… Мы мало поняли, только то, что Ингу хотели убить… И про вас рассказал, как вы ей жизнь спасли… Леша, я никогда этого не забуду…

– Аля, – забормотал Баженов. – Аля, не надо про это, ерунда все, и не так… Черт, словом, проехали… Я еще хотел спросить… Аля, вы не думаете, что все это связано с теми событиями… ну, когда погибла Ингина мать?

– Что?.. – Аля побледнела, ее дыхание участилось. – Откуда вы знаете про это? Что вы знаете?

– Мне дед рассказал… Мой дед – профессор Одинцов, ваш брат у него работал…