Львиное сердце - Анна Акимова

У Баженова свалился огромный камень с души, когда он увидел Ингу. Она живая… Она вернулась из страны теней, у нее живые, осмысленные глаза… И пусть она очень бледная и говорила очень тихо, но она живая…

– Леша… – еле слышно сказала она, увидев его. – Леша…

Баженов кое-как пристроился на табуретке у кровати и наклонился над Ингой.

– Гусь, – забормотал он. – Гусь, ты как, а? Нормально, да, Гусь? Нормально ведь, да?

– Почему ты в этом? – спросила Инга и слабо провела рукой по его рукаву. Он понял, что она говорит про больничную пижаму.

– Не обращай внимания, – торопливо попытался отшутиться он. – Это я маскируюсь так. Потом все расскажу. Ты-то как?

– Леша, я все вспомнила… – голос Инги чуточку окреп, ее глаза прямо и неотрывно смотрели в глаза Баженова. – Я вспомнила все… Это дядя Леня… Он убил маму… тогда… давно… Это дядя Леня…

– Какой дядя Леня? – не понял Баженов. – Это кто?

И тут же догадался: Леонид Торопцев, второй муж матери Инги! Больше некому. В гуще тех, давних, событий вряд ли был какой-то другой «дядя Леня»…

– Я не знаю… мама тогда сказала так – дядя Леня, она нас познакомила… Я маленькая была… Больше ничего про него не знаю… Спроси у Али, может быть она в курсе… Но он потом убил маму, я вспомнила… Он был в черном мешке на голове, а потом он соскочил, и я увидела, что это дядя Леня… Я не понимаю, как могла это забыть… А потом я увидела этого… в лесу… с черным лицом… и начала вспоминать… Дядя Леня… Он убил маму и Нюшу…

– Я понял. Ладно, с этим разберемся… Гусь, ты помнишь, что с тобой случилось? Не тогда, в детстве, а сейчас?

– Наташка… она прислала эсэмэску, просила приехать на Южную, в кафе… Я приехала… шла через сквер… он меня схватил…

– Кто он?

– Дядя Леня… Я его знаю как дядю Леню… Это был он же… и тогда, и сейчас… Он затащил меня в кусты… я вспомнила его и маму… У меня все спуталось… Он убил маму тогда, и он был там, в сквере… Дальше не помню… Я теперь ничего не понимаю, Леша… Если мама и папа погибли не вместе, то где папа? Я ничего, ничего не понимаю… И я его видела, я его где-то видела…

– Кого его, Гусь?

– Этого… который дядя Леня… Я где-то его видела, только не могу вспомнить, где…

И она беззвучно заплакала.

– Леша, пусть Аля придет скажет мне правду… где папа, почему все так?..

Больше всего Баженову захотелось сейчас поменяться с ней местами. Пусть бы она очутилась на его месте, в здоровом и сильном теле – царапина на плече не в счет! – без воспоминаний о запредельном ужасе, случившемся с ней в детстве… А он бы побыл на ее месте, и пусть ему было бы больно и страшно, ему, а не ей… Дурацкая мысль…

– Гусь, – забормотал он, наклонившись совсем близко. – Теперь все будет хорошо! Мы все здесь, рядом с тобой, все… Аля завтра придет, все выяснится, встанет на свои места… Завтра проснешься, и будет солнышко, наверное, можно будет встать… И ты выздоровеешь, снова станешь сильной… Мы с тобой выйдем отсюда и пойдем… просто пойдем… полетим… Помнишь, ты говорила, что мы летим…

– Как та парочка над городом, у Шагала, – тихо сказала она и еле заметно улыбнулась. – И никто не догонит…

– Пусть только попробуют, – пообещал он.

Медсестра потрясла его за плечо и показала глазами на дверь. Он осторожно прикоснулся губами к уголку рта Инги, встал и, пятясь, вышел в коридор. Инга проводила его глазами и слабо махнула рукой…

Охранник, сидевший у дверей реанимации, тоже проводил Баженова взглядом и уткнулся в кроссворд. Баженов отошел подальше и приткнулся к подоконнику. Его слегка потрясывало от нервного возбуждения. Он достал из кармана телефон и набрал номер Боба.

– Инга все вспомнила, – без всяких вступительных слов сказал он. – Ее мать двадцать лет назад убил человек, которого она знает как «дядю Леню», ее с ним познакомила мать незадолго до своей смерти. Этот же «дядя Леня» выманил ее с дачи подложным сообщением от Наташки Земляникиной и пытался убить. Думаю, ты сразу поймешь, кто такой этот «дядя Леня». И уж коли у него оказался Наташкин телефон, догадайся с трех раз, кто убил Наташку… Теперь мне совсем уже ничего не понятно…

Боб издал неопределенный звук то ли удивления, то ли досады:

– Погоди… – и после паузы в трубке зазвучал голос Сан Саныча Сарычева:

– Алексей, добрый вечер! Мне сообщили, что Инга очнулась, я уже собрался ехать к ней, но тут пришли результаты экспертизы пуль и гильз. Интереснейшие результаты! Мы с Бобом тут над ними засиделись…

Ишь ты, подумал Баженов, «мы с Бобом»! Скорешились уже…

– То, что вы сообщили, – продолжал Сарычев, – крайне важно, это ключ ко всему… Поэтому планы меняются. Я приеду завтра утром. Пусть Инга отдыхает, сегодня уже ни к чему ее тревожить. И вы, Алексей, отдыхайте. До встречи…

Баженов вернулся к дверям реанимации и уселся поодаль от охранника. Все равно он не сможет сейчас уснуть. Посидит здесь и как следует подумает над тем, что рассказала Инга. И заодно присмотрит… Мало ли, от сумасшедшего «дяди Лени» всего можно ожидать, а этот любитель кроссвордов может заснуть… Пока «дядя Леня» не пойман, успокаиваться нельзя… А подумать невредно. Пусть Сарычев с Бобом шевелят мозгами там, а ему тут тоже есть чем пошевелить… Эх, жаль, что он не успел спросить у Сарычева, что там показала экспертиза пуль…

Он откинулся на спинку скамьи, прислонился горячим затылком к холодной стене и, закрыв глаза, попытался сложить цельную картину из разрозненных фактов, событий и догадок… Он не видел, как любитель кроссвордов сначала косился на него из-за газеты, а потом встал и, приоткрыв дверь реанимации, перекинулся там с кем-то несколькими словами. Через минуту вышла давешняя строгая медсестра и, не обращая внимания на клятвы Баженова быть тише воды ниже травы и даже не дышать, отконвоировала его в палату. Баженову показалось даже, что, будь она повыше ростом, а он пониже, она вела бы его за ухо, как нашкодившего малолетнего придурка…

– Ну, в общем, картина такая. – Боб Нечитайло пристально смотрел на Баженова своими немигающими глазами. – Все пули, представленные на экспертизу, были выпущены из одного и того же пистолета. Это, во‐первых, та пуля, которую мы выковыряли из дерева, во‐вторых, пуля, которую извлекли из тебя, и… – Боб сделал многозначительную паузу, – та пуля, которой двадцать лет назад была убита мать Инги…

Боб и Баженов снова сидели в больничном коридоре, но теперь уже не возле реанимации, а у дверей палаты, в которую утром перевели Ингу. Это была отдельная палата, и возле нее по-прежнему дежурил оперативник, уже не вчерашний «любитель кроссвордов», а другой… Боб и Баженов устроились подальше от него и разговаривали вполголоса. Оперативник, не обращая на них никакого внимания, не отрывался от экрана смартфона…

В палату Боб и Баженов не заходили. Там с Ингой неотлучно была Аля, и обе они почти непрерывно плакали – Аля наконец-то рассказала Инге про ее отца…