Тихуша - Кира Бергер

Ночь тянулась долго и тяжело. Марк с Егором мучились из-за холода, а меня бил жар. Горло болело так сильно, что утром я не смогла разговаривать. Ребята списали мою молчаливость на плохое настроение и старались меня не дергать, а я не собиралась жаловаться - слишком много проблем было и без моей простуды.

Деревня, ниже по реке, была последним населенным пунктом, помещающимся на довольно большую карту дед Димы. Местность за ней оставалась для нас пустым и неизведанным лесом, в котором не ждало ничего хорошего. Мы и с картой-то блуждали, а что делать, если придется убегать в неизвестность я и представить не могла. И без того начала все чаще задумываться, что нам безумно повезло, ведь за двое суток в лесу нам не встретились звери. Думаю, Егор тоже постоянно об этом думал, потому что озирался на каждый шорох, вздрагивал и жался то ко мне, то к Марку.

Вымотанный организм вынудил меня заснуть раньше всех вчерашней ночью, поэтому я не застала разговор мальчика с Ермилиным. Но утром оба были гораздо расслабленнее и спокойно общались друг с другом, а Марк даже умудрялся шутить, пока маскировал место костра и нашу стоянку. Он вообще казался неуместно веселым, наверное, так на него повлияло принятое решение вернуться домой.

Я же продолжала думать об этом и вчерашней ночью и сегодняшним утром, и даже во сне, и в конце концов тоже пришла к выводу, что вернуться - единственный верный для нас путь. Прятаться вечно - не выход, не понятно, смогут ли найти Акимова старшего, учитывая, что прошло столько времени, а от него по-прежнему ни слуху, ни духу. Сейчас главное - обезопасить Егора и начать бороться, даже если для этого придется подставить под удар свою судьбу.

- Чертов агрегат, - Марк раздраженно ударил телефоном по ребру ладони и зашипел.

Мы с Егором переглянулись и дружно вздохнули. Очередная подлянка - в деревню мы вышли, сеть поймали, а вот звонки почему-то не проходили. Несмотря на статичные четыре палочки, механический голос продолжал утверждать, что оператор не обслуживается и звонок совершить невозможно.

- Может со связью что-то?

- Да черт его знает. - Ермилин размахнулся и раздраженно запустил телефон в ближайшие кусты. - Бесполезная фигня.

Ладошка Егора взволнованно потела, но мальчик продолжал цепляться за мои пальцы.

- И что теперь делать? - он тоскливо смотрел в кусты орешника, куда улетел гаджет, а потом поднял на Марка полный мольбы взгляд.

- Надо попросить у кого-нибудь позвонить, - растерянно предположила я.

Мы стояли у самого края просыпающейся деревни. Дома начинались сразу за густым ельником, и мы пока прятались в нем, не желая выходить в люди. Вряд ли конечно, кто-то из преследователей расположился здесь, все-таки через реку было не так просто перебраться, но опасения оставались.

Ермилин кивнул, соглашаясь с моими словами, и оглянулся.

- Ждите здесь, - наконец, протянул он: - я схожу по домам, попробуй найти телефон.

Идея разделиться не показалась хорошей, но спорить я не стала - не было выхода. Местные могли и не знать нас в лицо, но слухами, как известно, земля полнится. Особенно в глубинке. Наверняка местные сплетники уже давно разнесли по ближайшим селам сногсшибательную новость, что полиция разыскивают двоих молодых людей с ребенком. Показаться в деревне втроем - собственноручно навлечь на себя беду.

Сердце сжимала стальная рука дурного предчувствия, но я упрямо молчала, понимая, что сейчас точно не до моих капризов и страхов. В итоге, Марк отправился в деревню, заранее попросив нас не двигаться с места, пока он не вернется, а мы оккупировали орешник. Орехи еще не дозрели и были сыроватыми, поэтому местные еще не добрались до него, но для наших голодных желудков такая пища казалась деликатесом. Несмотря на чуть горьковатый, влажный и пресный вкус мы оба морщились от наслаждения, набивая животы до отвала. Я еще и по карманам кофты рассовала, чтобы угостить Марка, когда тот вернется.

Но Ермилин не возвращался. Сначала мы не переживали. Наевшиеся и довольные сидели, прислонившись спиной к стволу ели и тихо разговаривали. Егор осторожно рассказывал о своей маме и медальоне, что она ему оставила. Я видела, как мальчику было больно, но он сдерживался и будто пытался словами оставить память, которую раньше хранила дорогая сердце безделушка.

- Марк не хотел тебя обидеть, - я осторожно гладила мальчика по голове.

- Я знаю, - вздохнул Егор и неожиданно виновато покосился на меня: - Ася, и мне очень стыдно, что я так отреагировал.