Тихуша - Кира Бергер

Деревня утопала в тумане.

Вязкий и холодный он цеплялся за вымокшую одежду и мешал идти. Я почти ничего не видела и передвигалась на ощупь, царапая руки о грубую кору деревьев и штакетины заборов.

В первом доме мне не открыли. Я стучала не меньше десяти минут, пока обессиленная не рухнула на скрипучее крыльцо. Прислонилась спиной к бревенчатой стене и прикрыла глаза. Кашель душил, а грудь сдавливала болезненная тяжесть. Ломило каждую мышцу, и я понятия не имела, откуда на рассвете-то взялись силы, чтобы выбраться из сарая, и уже тем более не понимала, почему они вернулись сейчас, вынуждая снова подняться на дрожащие ноги и двинулась к следующему дому.

Опять шла на ощупь. Туман все еще покрывал все вокруг: и землю, и мой уплывающий разум.

И снова не открыли, но только на этот раз встать уже не получилось. Я рухнула на сваленные у двери кирпичи, свернулась калачиком, чтобы мелкие капли не кусали покрытую мурашками кожу, и провалилась в темноту.

Разум раз за разом рисовал образы Марка и Егора, но их лица продолжали тонуть в тумане, который проник даже в мой сон. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем незнакомый скрипучий голос разорвал его в клочья:

- Боже ты мой!!

Легкий удар по щеке помог прийти в себя чуть быстрее.

- Ты кто такая?! - фраза была сказана скорее с жалостью, чем со злостью.

Сон постепенно уходил. Острые углы кирпичей высекли на коже узоры, а затекшие мышцы загудели от первого же движения. Я едва не застонала и попыталась разлепить слезящиеся глаза.

Видимо, прошло немало времени, потому что туман уже пропал, а надо мной, обрамленное лучами яркого солнца, склонилось покрытое глубокими морщинами лицо незнакомой старушки. Я не обманулась, её выцветшие глаза были полны жалости, а дрожавшие руки то и дело в ужасе взмывали в воздух.

- Ты как сюда попала, девонька? - старушка моргнула почти лишенными ресниц глазами и цокнула: - Помираешь же!

- Телефон... - прохрипела я в ответ.

С трудом заставила себя поднять руку и вцепиться в край длинного рукава цветастого халата. Хозяйка дома забормотала что-то себе под нос и осенила себя крестом.

- Телефон, - снова попросила я и закашлялась: - Пожалуйста!

Видимо, в этом «пожалуйста» было столько искренней мольбы, что та, наконец, сдалась. Ну, или она действительно была уверена, что я собираюсь умереть прямо на территории её участка, и хотела выполнить мою последнюю волю.

От этой мысли стало смешно, и я даже криво улыбнулась.

- Толя! - голос у хозяйки был зычный, совсем не под стать ее возрасту и внешнему образу немощной пожилой женщины. - Звони фельдшеру! И телефон сюда тащи!

Я снова провалилась в обморок, а когда открыла глаза, надо мной склонились уже двое: знакомая старушка, и старик, примерно того же возраста. Он недоуменно хлопал глазами и высоким голосом просил кого-то на том конце телефона немедленно прийти к нему домой.

Я слабо понимала, что происходит вокруг. Мышцы в руках и ногах ломало, и на то, чтобы хоть немного привстать и протянуть вперед ладонь, ушло немало сил.

- Дайте! - взмолилась хрипящим голосом. - Дайте телефон!

Дедушка недоуменно хлопнул глазами, а его жена оказалась чуть расторопнее. Она хлопнула мужа по руке, отобрала старенький кнопочный телефон-кирпич, рявкнула в трубку: "Евгенич, а ну быстро дуй к нам!", и протянула гаджет мне:

- Держи, бедовая.

Перед глазами снова все плыло. Я вцепилась в телефон, словно в спасательный круг, и начала набирать с детства знакомый номер, зачем-то проговаривая цифры вслух:

- Восемь, девятьсот тридцать один, - хрипела себе под нос: - пятьсот двадцать два, тридцать... тридцать...

Голос стих. Покрытый вязким туманом разум не хотел помогать мне. Номер, который я всегда знала наизусть, исчез из памяти.

- Тридцать... - зачем-то снова повторила, хотя точно понимала, что дальше - пустота.

Хозяева дома переглянулись и дружно покачали головами, а я подняла на них мутнеющий взгляд и с отчаянием прошептала:

- Я забыла…

Думаю, это было очевидно, но именно эта фраза, произнесенная вслух, неожиданно сорвала спусковой крючок.