Долгий, крепкий сон - Эйлет Уолдман

Я решила старательно проигнорировать предупреждение следователей и сделать пару звонков. Я пообещала Ари и Йосе, что, если мне что-то станет известно о Фрэйдл, я с ними свяжусь. В отношении Йоси у меня, конечно, были некоторые сомнения, но вот в невинности Ари я не сомневалась. Зато его дядюшки у меня доверия не вызывали.

Я застала Ари в иешиве и как можно более мягко постаралась рассказать ему о смерти невесты. Несколько минут парень ошарашенно молчал в трубку. Наконец он заговорил:

— Возможно, это послание.

— Простите? — не поняла я.

— Думаю, На Shem хочет сказать, что мне не стоит жениться.

— Ари, — возразила я, — не думаю, что смерть Фрэйдл — это послание Господа. Ее убил какой-то мерзавец. Да, еще. Скоро с тобой захочет пообщаться полиция.

Кажется, Ари не удивило то, что я заложила его копам. Наоборот, он заявил, что с радостью окажет посильную помощь полиции, и даже взял у меня телефон следователя, сказав, что позвонит ей немедленно. У меня сложилось впечатление, что у этого парня все получится. Даже в запутанной ситуации он отдавал себе отчет, что хорошо, а что плохо. Он не только мог, но и хотел отвечать за свои действия и поступки. Я не знала, какой путь он изберет, но чувствовала, что своей жизнью он сможет гордиться.

Йосе я не дозвонилась и вместо этого решила поговорить с Элом Хоки, рассказать ему последние новости. Его жена сообщила, что он сейчас на городской площадке для гольфа и дала мне его сотовый.

— Хоки! — прорычал он в трубку вместо «привет».

— Привет, Эл. Это Джулиет.

— Джулиет? Какого черта ты звонишь мне, когда я играю в гольф? Ты что, хочешь сбить мне удар?

Когда мне нужно поднять настроение, я всегда могу рассчитывать на бурную реакцию Эла.

Я рассказала ему о Фрэйдл и о том, как нашла ее тело.

— Хочешь, чтобы я сделал пару звонков и выяснил, что у них интересного?

— Было бы здорово, — обрадовалась я. — Мне кажется, сами копы не станут распространяться о деталях текущего расследования, — и я пересказала ему разговор с детективом Блэк.

— Я ее знаю. Любому мужику яйца открутит.

— Эл, — шикнула я.

Ну просто образец политкорректности.

— Да ладно тебе, не кипятись. Я имел в виду, что у вас с ней много общего. Я тебе перезвоню, — и он повесил трубку.

Эл связался со мной через час и предложил заехать ко мне после ужина и рассказать, что он там выяснил. Я удивилась. С чего вдруг он решил тащиться из Вестминстера, маленького городка по дороге в графство Оранж, как Эл окрестил свой дом, ко мне на Хэнкок-Парк? Тем не менее я была счастлива лицезреть его воочию. Мы давно не виделись.

Мой старый следователь и Питер неловко поздоровались. Не то чтобы они не любили друг друга. Просто они представляли два разных биологических вида. Эл не понимал моего непрактичного мужа с длинными волосами и в очках, придававших ему еще более чувственный вид, который зарабатывал себе на жизнь сценариями о каннибалах, человекоподобных андроидах и подростках-суккубах. Питер же был далек от этого мужчины средних лет со стрижкой ежиком и наколками морского десантника, в доме у которого валялись пиратские копии съемок Запрудера[49]и книги с названиями типа «Разоблачение трехстороннего комитета». Мужчины пожали друг другу руки и обменялись неловкими фразами о шансах «Доджерс» на победу в этом сезоне. Конечно, о чем еще могут говорить мужчины, как не о спорте?

Затем Эл повернулся ко мне и спросил:

— А где эти твои дети?

— Руби спит. По крайней мере, она в кровати. А Исаак в прыгунке «Джонни прыгай вверх».

— Джонни что вверх? — удивился Эл.

— Ну, знаешь, такая качающаяся штуковина. Ни разу не видел? Ее вешают в дверном проеме, сажают туда ребенка, и он прыгает вверх-вниз. В ней малыш несколько часов даже не шумит.