Дрянь погода - Карл Хайасен

Свечи оплывали, и трепещущая тень Щелкунчика съеживалась на тусклой стене. В профиль он напоминал миниатюрного тиранозавра.

Ради хохмы Щелкунчик не позволил Фреду снять красный презерватив.

– Это подло, – сказала Эди.

– Да, я подлейшая сволочь, – заявил Щелкунчик. – Если не веришь, проведай в больнице одну полицейскую бабу.

Он зевнул, дернув вбок перекошенным жвалом; казалось, челюсть сейчас вообще оторвется. Щелкунчик походил на змею, пытающуюся проглотить яйцо.

– Чего ты хочешь? – спросила Эди.

– Сама прекрасно знаешь. – Щелкунчик светил фонарем на сыгравший отбой член Фреда. – Где достал красную резинку? Наверняка по почте выписал. Похоже на колпак Санта-Клауса.

Лежавший на полу оценщик безутешно всхлипнул. Эди откинула голову на его поясницу. Щелкунчик уложил их спинами друг к другу и связал руки шнуром от шторы. В портфеле Фреда он обнаружил визитки и страховые полисы «Среднезападного Ущерба». Дальше понятно: Эди на коленях и все такое. Щелкунчик похвалил себя, что так вовремя появился.

– Давайте по справедливости. Делим на троих.

– Но ты же смылся! – возразила Эди. – Бросил меня с придурком Тони.

– Теперь передумал, – пожал плечами Щелкунчик. – Я в своем праве. Так о какой сумме речь?

– Да пошел ты! – сказала Эди.

Не вставая с кресла, Щелкунчик приподнял ногу и стукнул ее в висок. Звук удара был мерзким. Эди не вскрикнула, только застонала.

– Ради бога, не надо! – Голос оценщика сорвался, словно жахнули его.

– Тогда назови сумму.

– Не смей! – У Эди все плыло перед глазами, но она резко ткнула Фреда под ребра локтями.

– Я жду, – сказал Щелкунчик.

Эди почувствовала, как напрягся связанный Фред. Потом он произнес:

– Сто сорок одна тысяча долларов.

– Кретин! – прошипела Эди.

– Но без меня и Эди вы ничего не получите, – предупредил Фред.

– Точно?

– Да, сэр.

– Ни единого цента! – поддержала Эди. – Угадай, кто получит расчетный чек? Миссис Нерия Торрес. То есть я.

Щелкунчик направил фонарь Эди в лицо, на котором уже вспухал отвратительный след удара.

– Дорогуша, человеку в гипсовом корсете сложно подписывать чек. Поняла меня?

Эди отвернулась от яркого света, проклиная себя: идиотка, понадеялась на уголовника.

– Вы лучше развяжите нас, – попросил Фред.

– Еще чего, Ссантаклаус?

У Эди бешено стучало в висках.

– Знаешь, из-за чего сыр-бор, Фреди? Щелкунчик завидует. Дело-то не в деньгах, а в том, что я тебе дала…

– Хо! – фыркнул Щелкунчик.

– …и он знает, что ему этого не обломится ни за какие сокровища.

Щелкунчик рассмеялся и подтолкнул Фреда носком ботинка:

– Не обольщайся, парниша! Она перепихнется и с боровом-сифилитиком, если почует у него доллар.

– Красиво излагаешь, – сказала Эди.

Господи, как же болит голова!

Оценщик пытался привести нервы в порядок. Он никак не ожидал, что вляпается в нечто столь грязное, запутанное и опасное. Еще недавно все казалось таким надежным и захватывающим: небольшое жульничество со страховкой, красивая и свободная напарница, безудержная оргия в доме, выпотрошенном ураганом…

И ярко-красный презерватив казался весьма уместным.

А потом невесть откуда появляется этот Щелкунчик, по всем повадкам – жуткая личность и законченный уголовник. Брать в партнеры столь отпетого типа не хотелось. Но с другой стороны, погибнуть или оказаться в больнице с серьезными увечьями совсем не желательно. Объяснений потребуют и Голубой Крест,[42]и жена.

Потому Фред и предложил Щелкунчику сорок семь тысяч долларов:

– Это ровно третья часть.

Щелкунчик посветил оценщику в лицо:

– В уме посчитал, без карандаша и бумажки? Лихо.

Да уж, подумала Эди, благодарствуйте, доктор Эйнштейн.