Неизвестный венецианец - Донна Леон

— Одна из девочек мне сказала.

Брунетти позволил себе улыбнуться:

— «Из девочек» — это по-моему или по-вашему, синьор Канале?

— По-моему.

— Как его зовут?

— Это уже не имеет значения. Год назад он умер от передоза.

— А ваши друзья — коллеги — тоже живут в таких квартирах?

— Некоторые счастливчики.

Прежде чем задать следующий вопрос, Брунетти на миг задумался над тем, насколько разные у людей могут быть понятия о счастье.

— Где вы переодеваетесь, синьор Канале?

— Переодеваюсь?

— Ну да… в вашу… рабочую одежду. Вы же не выходите так из дому?

— А, это… Да в машине или за кустами где-нибудь. Когда приловчишься, на переодевание уходит минута, не больше.

— И все это вы рассказали синьору Маскари?

— Нет, не все. Кое-что. Его интересовала только арендная плата. А еще он хотел знать адреса других.

— И вы дали ему адреса?

— Да. Я же говорю: я принял его за полицейского.

— Больше он ничего не спрашивал?

— Нет, только адреса. — Канале задумался, припоминая. — А вообще-то спрашивал. Но это, знаете, так просто, чтобы показать, что я ему тоже небезразличен. Как личность.

— И что он спросил?

— Он спросил, живы ли мои родители.

— И что вы ответили?

— Правду. Они оба давно умерли.

— Где они жили?

— На Сардинии. Я оттуда родом.

— Других вопросов он вам не задавал?

— Других не задавал.

— А как он отреагировал на ваш рассказ?

— То есть?

— Он удивился? Огорчился? Может быть, он выглядел разочарованным?

Канале задумчиво помолчал.

— Сначала он, кажется, немного удивился, но вопросы задавал без запинки, будто у него под рукой был готовый список.

— Он сказал вам что-нибудь?

— Только поблагодарил за информацию. Мне это было странно, потому что я думал, что он из полиции, а полицейские, они же не очень-то… — он замялся, подбирая слова, — они не слишком нас любят.

— Когда вы его вспомнили?

— Я же сказал: когда увидел его фотографию в газете. Банкир. Он был директор банка. Наверное, поэтому он так интересовался арендной платой.

— Возможно, вы правы, синьор Канале. Мы проверим эту версию.

— Хорошо. Я надеюсь, вы найдете того, кто это сделал. Он не заслужил такого. Он был хороший человек. Он разговаривал со мной по-человечески, прям как вы.

— Спасибо, синьор Канале. Жаль, что не все мои коллеги хорошо воспитаны.

— А что? Было бы неплохо, правда? — улыбнулся Канале.

— Синьор Канале, не могли бы вы сейчас написать те имена и адреса, которые вы давали ему? И даты заселения ваших друзей в квартиры, если они вам известны.

— Конечно, — сказал молодой человек. Брунетти пододвинул ему ручку и бумагу. Пока он писал, склонившись над столом, Брунетти обратил внимание, как неловко он держит ручку своей большой рукой. «Счастливчиков» было немного, и Канале быстро с ними покончил. Затем он отложил ручку и поднялся.

Брунетти тоже встал и вышел из-за стола. Провожая Канале до дверей, он спросил:

— А с Креспо вы не были знакомы?

— Нет, он работал сам по себе, отдельно от нас.

— Как вы думаете, почему с ним расправились?

— Ну, только дурак не поймет, что эти два убийства связаны между собой, так?

Брунетти не счел нужным подтверждать очевидное.

— Мне кажется, что его убили за то, что он позвонил вам. — Увидав выражение лица Брунетти, он пояснил: — Нет, не вам лично, комиссар, а в полицию. Похоже, ему было что-то известно о первом убийстве и он хотел вам рассказать. Вот его и убрали.

— И вы все равно пришли сюда?

— Знаете, синьор Маскари относился ко мне как к равному. И вы тоже, комиссар. Как будто я обычный человек, как другие, да? — Брунетти кивнул. — Ну, раз так, то почему бы мне с вами не поговорить?

Они пожали друг другу руки, и Канале ушел. Брунетти глядел ему вслед, пока его кудрявая голова не скрылась на лестнице. Синьорина Элеттра права: очень симпатичный молодой человек.