Форс-мажор - Дмитрий Новоселов

- Мы подумаем об этом, - сказал я. - Хотя сразу чувствуется, что в этом деле есть масса нюансов.

По кислому выражению лица Аркаши, было видно, что он обескуражен тем, что я без должного энтузиазма воспринял его идею. Странный он парень, что же он думал, я буду прыгать до потолка и целовать его в засос? Все, дорогой друг, слово вырвалось, прощай эврика, право первой брачной ночи принадлежит начальству, то есть - мне. Суровая правда жизни, подчиненные думают, а лавры пожинает руководство.

- Я посмотрел предложения конкурентов по скотчу. Самые дешевые цены у «Спецторга».

- Это Хакимовские?

- Да. Причем скотчем они, как и мы раньше не занимались.

- Значит, выбрали нашу тактику.

- Причем раньше нас. Они будут демпинговать.

- Есть предложения по этому поводу?

- Будем думать.

- Что-нибудь еще? - спросил я.

- Вчера, после того, как вы ушли, Вероника приняла телефонограмму. В понедельник в девять часов утра вас ждут в торговом отделе в администрации района.

- Вызывают?

- Наверное, начальница с вами познакомиться хочет.

На понедельник в перекидном календаре у меня был записан кредитный отдел и рябина. В банк пойду после администрации, а на счет рябины надо крепко подумать.

- Отпишите десять бутылок водки на поминки Игорю, - сказал я, давая понять, что разговор окончен. - Вы сами-то пойдете?

- А нас никто не звал.

- На поминки не приглашают. Каждый сам приходит.

- Мы его и тут помянуть можем, - сказал Аркадий уже из торгового зала.

«Тоже верно», - подумал я.

На складе я велел грузчикам завернуть каждую бутылку в газету, чтобы не гремели, положил в два полиэтиленовых пакета по пять штук и спрятал за сидение пассажира.

Аркадий попросил меня подкинуть до рынка. По пути мы болтали о погоде.

В киоске на рынке почему-то вместо Кати работал ночной сторож Ванька. Он был не один, в группу поддержки входили продвинутая девица с короткой стрижкой на немыслимых платформах и тощий длинноволосый шкет. Девица и стиляга пили пиво, курили и сорили рыбьей чешуей. Когда мы с Ванькой вышли на улицу, чтобы занести товар, я его спросил, о том, что он здесь делает днем, и где Катя.

- Мы сидели в общаге и пили пиво, - обиженно сказал Ванька. - Тут с вахты приходит посыльный, типа меня кто-то внизу спрашивает. Я в полных непонятках спускаюсь, а там Светка.

- Какая Светка? - спросил я, сунул Ваньке в руку коробку и подтолкнул в сторону киоска. Ванек понес коробку, но при этом перестал говорить. Видимо, работать и разговаривать одновременно его организм приучен не был. Когда мы закончили перетаскивать товар, в его мозгу что-то включилось, и он продолжил:

- Ну, твоя Светка, вернее, которая была твоя.

- Ясно. Вообще-то она у нас больше не работает. Ну и…

- Ну и говорит, типа, давай, подмени Катьку на пару часов, дескать, им надо в больницу к Сергею сходить, мол, он с моста упал, как Ельцин.

- А Светка-то откуда узнала?

- Да не знаю я. Вроде ей Валька из углового киоска позвонила, потому что Светка заставила меня сбегать за Артемом, чтобы и Вальку подменить. А Артем, он со старшего курса, совсем в другом крыле живет. Мне в лом идти, но я сходил, потому что такое дело…. Жаль Сергея. Я говорю, типа мои соболезнования передайте тоже. А мне все равно, где пиво пить. Здесь даже лучше, ни какой комендант не поймает.

- Мудак, - я стукнул его по затылку. - Соболезнования приносят, когда кто-то умер, а Серега, слава богу, живой. Ты давай тут оргию не устраивай, держи себя в руках.

В двух других наших точках девчонок на месте тоже не было, вместо них сидели ночные сторожа. Я успешно разгрузился и поехал в больницу. Часы показывали без четверти четыре. Интересно, нет ли у Гали дурной привычки уходить с работы пораньше?

Когда я вошел в вестибюль приемного покоя, то сразу увидел своих дам. Они стояли кучкой около стены, вокруг Оли, с озабоченными лицами. Оля им что-то рассказывала, выводя правой рукой плавные силуэты, а левой опираясь на прилавок аптечного пункта. Так, Катя, Света, Валя, а это кто? Ба! Да это же Таня из киоска у мэрии, женщина в песках. Ее не узнать. В платьице, с прической, и очки не треснутые - очень даже ничего.

- Привет всей честной компании.

Они вразнобой поздоровались.

- Ну, как у нас дела? - спросил я у Ольги.

- Кое-как к нему пробилась. Минут пять поговорили. Теперь спит. Врачи говорят, что угрозы для жизни нет. А он жалуется на головные боли.

- Сотрясение, - сказала Света.

Они начали обсуждать сотрясения. Таня басом рассказала о том, как ее дядя не до конца вылечил сотрясение, и его парализовало на правую сторону. Катя рассказала про соседа, который в молодости занимался боксом, потом мучился головными болями, не лечился, курил и умер от инсульта. Запугав, таким образом, себя до последней стадии, они, наконец, опомнились и дружно начали припоминать случаи, когда такая травма при правильном лечении не давала никаких последствий.

Из вежливости я слушал их болтовню, а сам все время посматривал на единственный выход, через который Галя могла спуститься из своего отделения на улицу. Конечно, она могла уйти и через слесарную мастерскую или приемный покой, но это - маловероятно. Только сейчас я задумался о том, что же я ей скажу. Что в таких случаях говорят? Банальности? Комплименты? Глупые шутки? И вообще, хорошо ли я ее рассмотрел? Может быть, я ошибся. Первое впечатление чаще всего бывает обманчиво. Она вполне может оказаться конченой идиоткой, у нее могут быть кривые ноги или зубы, в конце концов, вполне возможно, что ее запах будет противен моему обонянию. Я попытался вспомнить ее лицо и не смог. Так, светлый силуэт. «Наверное, было бы лучше, если бы она ушла пораньше», - малодушно решил я.

В это время в разговоре у девчонок повисла пауза, воспользовавшись ею, я отдал Оле белый халат и попрощался. Когда я сделал шаг, чтобы уйти, в дверях показалась Галя, а Света спросила:

- Ты меня подвезешь?

- Нет, - сказал я, не отрывая взгляд от Гали. Она была то, что надо. Я правильно сделал, что приехал. - Понимаешь…

Света посмотрела в ту же сторону, что и я, сказала:

- Понимаю.

Я догнал девушку уже на улице. Почему-то у меня сильно колотилось сердце, дрожали руки, и ноги стали ватными.

- Галя.

Она остановилась.

- Да, - даже через очки она немного щурилась.

- Я…. Это…

- А, - усмехнулась она. - А что же ты со своими приятелями не пьешь? Я в обед к вам спускалась, они уже готовые. В лоскут, - в ее голосе слышалось презрение. - Работнички…