Зависть - Сандра Браун

Выпрямившись, Марис нервно свернула страницы рукописи в трубочку, стараясь подавить подсознательное желание прикрыть ими грудь.

— Вчера я постирала кое-какие веши, но они не успели высохнуть.

«Веши, — подумал Паркер. — Она употребила множественное число. Это значит — лифчик и трусики. В чем же она спала?.. Голышом?» От этих мыслей ему неожиданно стало жарко, и он почувствовал, как его лоб покрывается испариной.

— В домике есть калорифер, — заметил он.

— Наверное, это влажность виновата. — Марис неуверенно улыбнулась.

— Наверное.

Их взгляды на мгновение встретились, но Марис сразу же отвернулась. Паркер понял — ему таки удалось ее смутить, и это, пожалуй, было очень неплохое начало. Нет, просто отличное!.. Паркер собирался продержать ее в таком состоянии как можно дольше, надеясь ослабить возможное сопротивление. Жаль только, что Майкл не одобрял его стратегии.

Наклонившись вперед, Паркер вытащил из ее пальцев свернутую в трубку рукопись.

— Ты прочла?..

— Три раза.

Паркер удивленно приподнял брови:

— Вот как?

— Да. И надо сказать — у меня есть несколько замечаний.

— Каких же? — Он обиженно вздернул подбородок.

— Кто-нибудь будет завтракать? — спросил Майкл, появляясь в дверях. Перед собой он толкал ресторанную тележку на колесиках, на которой стояли тарелки с яичницей, беконом и большое блюдо с нарезанной ломтиками дыней. В плетеной корзинке, накрытой полотенцем, лежали свежевыпеченные булочки. В супнице дымился горячий бульон, а в мисках с овсянкой таяли кусочки сливочного масла.

У Паркера, который давно был голоден, рот наполнился слюной, а в животе заурчало; тем не менее он сердито покосился на Майкла, который, как назло, появился в самый неподходящий момент. Паркер, впрочем, был почти уверен, что Майкл подстроил это нарочно.

— Ладно, — проворчал он, — я с тобой потом поговорю.

— О чем? — притворно удивился Майкл, продолжая избегать его взгляда.

— Сам знаешь. — Паркер состроил ему свирепую гримасу, но Майкл и ухом не повел. Поклонившись Марис, он жестом пригласил ее за стол, на котором Паркер иногда обедал во время работы.

— Боже мой! — проговорила Марис, пока Майкл наполнял ее тарелку. — Обычно я завтракаю тостами и кофе!..

Негромко фыркнув, Майкл напомнил ей, что завтрак — это наиважнейшая из трех дневных трапез, так как от него зависит настроение на весь день.

— …Как полопаешь, так и потопаешь. — Этим высказыванием он закончил свое короткое назидание, и лишь некоторое время спустя до Марис дошло, что Майкл слегка переврал известную пословицу.

— Возьмите булочку, Марис, а я налью вам бульона, — предложил Майкл. — Бульон из баранины, но я думаю — вам понравится.

Вот уже несколько лет Марис старалась избегать жирной пищи. Не то чтобы у нее были проблемы с весом или с сосудами — просто в Нью-Йорке считалось дурным тоном не заботиться о своем здоровье, поэтому вкус бульона — довольно жирного и приправленного какими-то незнакомыми специями — был ей незнаком. Впрочем, после нескольких ложек Марис поняла, что перед ней удивительно вкусная вещь.

— Вы так едите каждое утро? — спросила она, когда ее чашка опустела.

— Нет, просто сегодня — особый случай, — ответил Майкл.

— Он пытается произвести на тебя впечатление, — заметил Паркер.

— Что ж, ему это удалось. — И Марис улыбнулась Майклу такой улыбкой, что Паркер испытал что-то вроде приступа ревности.

— Было бы лучше, если бы вместо булочек ты принес ей фен, — проворчал он, низко наклонившись над своей тарелкой.

Закончился завтрак более или менее мирно. Майкл и Марис болтали о разных пустяках, и только Паркер, очистив свою тарелку в рекордно короткий срок, покатил свое кресло в кухню. Он продолжал нервничать, поэтому, когда Майкл сделал движение, чтобы отправиться за ним, Паркер поспешно сказал:

— Не беспокойся, я справлюсь…

На кухне он некоторое время сидел неподвижно, глядя в одну точку и стараясь дышать глубоко и ровно. Потом он взял со стола деревянный поднос, положил его на колени и, поставив на поднос кофейник с горячим кофе, вернулся в «солярий». Майкл и Марис вели светскую беседу о выращивании рододендронов, а Паркер готов был грызть ногти от нетерпения. Когда же они заговорили о сравнительных достоинствах «Кошек» и «Бульвара Сансет»*[2], он едва не задушил обоих. Спора о том, следует ли разрешить женщинам играть в Национальной баскетбольной ассоциации, Паркер вынести уже не мог.

— Может быть, поговорим о моей книге? — вмешался он, довольно нелюбезно перебив обоих.

— Куда ты спешишь? — удивился Майкл. — Твоя книга никуда не убежит, да и Марис, я думаю, тоже.

— Позволю себе напомнить, что это не светский прием и не семейный завтрак. Мы здесь по делу.

— А жаль… — Майкл принялся собирать пустую посуду и составлять обратно на тележку. — Мне не часто удается поболтать с приличным человеком.

— А я, по-твоему, неприличный?

— Не особенно.

Рассмеявшись, Паркер скомкал салфетку и ловко закинул ее на тележку.

— Ладно, тащи это все на кухню и возвращайся скорее. Ты уже показал Марис, какой ты щедрый и гостеприимный хозяин, но я-то знаю: тебе не терпится узнать, что она скажет о моей «Зависти».

Майкл вышел, что-то бормоча себе под нос, а Паркер повернулся к Марис.

— Готов спорить на что угодно, этот не слишком лестный монолог посвящен мне, — сказал он, как только Майкл исчез в кухне и не мог их услышать.

— Он — твой родственник? — поинтересовалась Марис.

— Не по крови.

— Но он тебя любит.

Паркер остро взглянул на нее, но, когда он увидел, что Марис не пытается язвить, выражение его лица несколько смягчилось. Несколько секунд он раздумывал, потом медленно кивнул:

— Да, пожалуй. Я думаю, можно и так сказать…

— Разве ты никогда об этом не задумывался?

— Задумывался, но… не такими словами.

— Майкл всегда заботился о тебе?

— Нет, не всегда.

— Я имела в виду после… после несчастного случая…

— Несчастного случая?!

Марис указала на его инвалидное кресло:

— Мне показалось…

— С чего ты взяла, что это был несчастный случай?

— Разве с тобой произошло что-то другое?