Зависть - Сандра Браун

Из кухни появился Майкл, но, почувствовав, что мешает серьезному разговору, нерешительно остановился на пороге. Паркер махнул ему рукой. На этот раз он был почти благодарен ему за невольное вмешательство. А может — и даже скорее всего! — вольное. Мало что ускользало от внимания Майкла Стротера.

Набрав полную грудь воздуха, Паркер медленно выдохнул и повернулся к Марис, которая села на плетеный диванчик в углу, предварительно сдвинув в сторону несколько географических атласов.

— О'кей, давай с этим кончать, Марис. Что ты хочешь сказать?

Она рассмеялась.

— Это не суд, и я не судья, — сказала она.

— Нет?

— Совсем нет. Но свое мнение у меня имеется, и я хотела бы его высказать. То, что я прочла, мне понравилось. Очень понравилось… — Она замолчала, переводя взгляд с него на Майкла и обратно.

— Что-то мне подсказывает, что следующее предложение ты начнешь с большого-пребольшого «но»… — заметил Паркер. Он старался говорить шутливым тоном, но голос его чуть заметно дрожал, и Марис снова улыбнулась.

— То, что я держу в руках, — только набросок, Паркер. Превосходный набросок, и все же это не совсем…

Майкл негромко кашлянул и, опустив голову, уставился на мыски своих кроссовок.

— Набросок?

— Именно… — Марис облизала пересохшие губы. — Да, написано очень хорошо, просто великолепно написано, но… Ты скользишь по поверхности, даешь только контуры, общие описания событий, тогда как они должны быть глубже, рельефнее.

— Понятненько…

— Да нет же, Паркер, это совсем неплохо, просто…

— Ты хочешь сказать — хуже некуда? — развернув кресло, Паркер покатился к стеклянной стене и остановился там спиной к Марис, неотрывно глядя на побережье, где легкие волны накатывались на песчаный пляж. На Санта-Анне сильный прибой случался крайне редко, и берег не был обезображен волноломами, дамбами и прочими инженерными сооружениями, уродующими континентальное побережье возле портов и поселков.

— Я вовсе не разочарована тем, что я прочла, — сказала за его спиной Марис. — Скорее наоборот…

В наступившей неловкой тишине ее негромкий голос прозвучал робко, почти испуганно. Из кухни доносился шум воды — там работала посудомоечная машина, но это был единственный звук, нарушавший безмолвие большого дома.

Неожиданно плечи Паркера начали трястись, и он поспешно закрыл ладонью рот, стараясь заглушить рвущиеся из груди звуки.

— О, Паркер, пожалуйста, не надо! — воскликнула Марис. Теперь она действительно не на шутку испугалась.

Этого он уже не выдержал. Повернувшись к ней вместе с креслом, Паркер захохотал во все горло. К нему немедленно присоединился Майкл.

Марис ничего не понимала.

— Твоя взяла, старый черт! — выдавил наконец Паркер. — С меня пятьдесят баксов.

— Я же говорил, — откликнулся Майкл, довольно хихикая. — Интуиция никогда меня не подводила!

Марис вскочила с дивана и с гневом посмотрела на обоих. Уперев кулаки в бока — чего, строго говоря, ей делать не следовало, так как тонкая блузка на груди тотчас натянулась, и мокрые кружева под ней обозначились яснее, — она сердито сказала:

— Несомненно, речь идет о какой-то очень веселой шутке! Не хотите ли посвятить меня в подробности, чтобы и я могла посмеяться вместе с вами?

— Это не шутка, Марис. — Майкл перестал смеяться, и на лице его даже появилось виноватое выражение. — Это было… гм-м… что-то вроде эксперимента. Лучше сказать — испытания.

— Испытания?

— Несколько месяцев назад мы прочли о вас статью в одном профессиональном журнале. Мне показалось — вы действительно отличный редактор и знающий издатель. А Паркер начал спорить, что вы, скорее всего, ничего особенного собой не представляете и что статью заказал ваш отец…

— Я сказал не «заказал», а «заплатил», — вставил Паркер. — Он заплатил за публикацию. А потом ваш отдел рекламы состряпал хвалебную статью, в которой тебя превозносили до небес.

— Да, — с несчастным видом согласился Майкл. — Уж очень вас в ней хвалили, Марис!.. Вот Паркер и завелся. Он сказал, что своей репутацией вы, без сомнения, обязаны деньгам своего папеньки и что вы выглядите слишком молодой и… гм-м… неопытной…

— Я сказал — «глупой», — снова поправил Паркер.

— …Чтобы отличить хороший текст от плохого, и что вы, наверное, не читаете ничего, кроме журнальных статей…

— О себе, — ввернул Паркер.

— Еще он сказал, — продолжил Майкл, бросив на него предостерегающий взгляд, — что хорошим книгам вы предпочитаете хороший… гхм!..

— Подберите нужное слово и заполните пропуск! — с блаженной улыбкой заключил Паркер.

Все это Марис выслушала молча, и на ее лице не дрогнул ни один мускул. Наконец она повернулась к Паркеру, и он сразу понял, что, когда в книгах пишут «ее глаза метали молнии», это не просто метафора.

Глаза у Марис были серовато-синими — совсем как грозовые тучи, которые внезапно наползают с запада жарким летним полднем, закрывая солнце. Обычно они были спокойны, но могли отражать и гнев, и ярость. Сейчас ее глаза потемнели, словно туча, готовая метнуть вниз жаркую молнию.

— По-моему, ты обиделась, — спокойно заметил Паркер, небрежно пожимая плечами. — Но припомни: я сделал все, что только было в моих силах, чтобы помешать тебе приехать сюда. Но ты все равно притащилась… Когда вчера вечером я, — он покосился на Майкла и решил не упоминать про поцелуй, — пытался убедить тебя уехать, ты не послушалась.

Но этих объяснений было явно недостаточно, чтобы Марис простила его.

— По-моему, ты законченный сукин сын! — отчеканила она.

— По большей части — да, — согласился Паркер и скромно потупился.

— Ты пытался меня проверить!

— Грешен, — согласился Паркер. — Пытался.

— И если бы я начала хвалить твою рукопись, ты бы понял, что я лгу…

— Или что ты — паршивый редактор.

— Я-то знал, что это не так, — вмешался Майкл, стараясь как-то смягчить ситуацию. — Мне приходилось читать книги, которые редактировали вы, Марис. Вот почему я сказал Паркеру, что его мнение о вас как о неопытном или неумелом редакторе является ошибочным. Когда же он предложил поспорить на пятьдесят долларов, я согласился… — Он слегка пожал плечами. — Это был верный выигрыш, я ничем не рисковал.

Марис кивнула в знак того, что слышала, однако гнев ее нисколько не остыл. Впрочем, на Майкла она почти не сердилась — больше всего ее пил Паркер, который сидел в своем инвалидном кресле и улыбался довольной улыбкой крокодила, который только что проглотил гнездо болотной уточки вместе с утятами. Несомненно, он продолжал поддразнивать ее, и Марис решила — это не должно сойти ему с рук. Она готова была сказать ему какую-нибудь резкость, но не знала — какую; пока же она раздумывала, Паркер спросил: