Мое чужое имя - Ирина Уланова

Москва

Чем кончился разговор с матерью, Женя помнила смутно. Она уже положила трубку и несколько минут сидела, словно в ступоре, а когда отошла, снова посмотрела на телефон. Был ли он вообще, этот разговор? Или он Жене послышался? Слишком уж много в этом разговоре было нелепостей: Сережа не сказал маме о смерти Кати. Кто-то звонил маме, представившись Катей, и плакал в трубку. Зачем?.. Женя даже ущипнула себя за руку, надеясь, что сейчас проснется, но — нет. Она не спала.

Домашний телефон был без определителя номера, так что проверить был ли звонок на самом деле, Женя не могла. Она посмотрела на руку, в которой только что, как ей казалось, она держала телефонную трубку — рука затекла. А на ладони отпечатался след. Слишком уж сильно Женя сжимала эту трубку.

— Я схожу с ума, — вслух произнесла она. Почему — то Женя не паниковала, ей это даже показалось забавным:

— Хорошо, что у Кирюши есть знакомый психиатр…

Плохо понимая, что она делает и зачем, Женя бросила в прихожую искать мобильник, напрочь забыв, что он лежит на столе. Неловкими от перенапряжения пальцами она пролистнула записную книжку телефона, отыскав номер Киры: быстро и не раздумывая, она набрала номер. Трубку подруга сняла не сразу:

— Жень, перезвони позже, — недовольно буркнула она.

— Кирюша, ты представляешь… я сошла с ума! — Выпалила Женька и в подтверждение нервно хохотнула. — Мне только что привиделось, что я разговаривала с мамой, и она сказала, что три дня назад ей звонила моя сестра. Которая погибла.

Подруга долго молчала, а потом осторожно поинтересовалась:

— Женечка, ты точно трезвая? Ты не уверена, что говорила с матерью, или что она сказала про сестру?

— Я не знаю! — нервно крикнула в трубку Женя и тут же разрыдалась — громко и отчаянно: — я ничего не знаю и ничего не понимаю! Ты можешь приехать?

— Женя, тише-тише, — уговаривала по телефону Кира, тоже, кажется, испугавшись, — Салтыкова нет, как всегда? Я сейчас приеду… Ты пока попробуй перезвонить матери и просто уточни, что она имела в виду.

— У меня нет ее телефона!

Жене снова захотелось смеяться, хотя ее по-прежнему трясло от рыданий. Время до приезда Киры показалось ей вечностью, за которую она успела выплакать все глаза, потом успокоиться и даже успеть раскаяться в своем позднем звонке подруге. Приехавшая Кира застала ее совершенно спокойной — подействовала, наконец, лошадиная доза новопассита — апатичной и неразговорчивой. Женя уже внушила себе, что она просто не так поняла маму — придумала себе черт знает что…

— Ты еще хорошо держишься, Женька, — то ли констатировала, то ли приврала Кира, — я бы на твоем месте — с твоей «тактичной» мамашей и твоим мужланом-Сережей точно умом бы двинулась. Он хоть понимает, что с тобой происходит?

Подруга заварила для Жени ромашковый, успокаивающий, по ее словам, чай, не поленилась расстелить постель и даже предложила:

— Хочешь, я с тобой посижу, пока ты не уснешь?

Женя сонно, но решительно покачала головой.

— Да мне несложно, правда, — в подтверждение Кира уселась в кресло рядом, давая понять, что никуда не торопится. — Ты хоть спишь-то нормально?

Женя хотела было покивать — лишь бы подруга успокоилась и решилась ее оставить — но внезапно передумала:

— Это был несчастный случай, говорят, газ взорвался… — едва слышно пробормотала она, — а мы с мужем ездили опознавать тело.

Она поежилась, отгоняя страшные воспоминания. Ни с кем еще Женя не делилась этим: