Мое чужое имя - Ирина Уланова

Сегодня Олег Филиппович снова попал на семейный обед с супругами Левченко и их горячо любимым племянником. Клавдия, как обычно, была сама любезность — предлагала гостю паштет и тарталетки, а Слава был мрачен и даже не пытался этого скрыть. Разговор у них состоится не из приятных, решил Олег.

Димка — племянник — старательно делал вид, что его здесь вообще нет: склонился низко — низко над тарелкой и с выражением отвращения на лице хлебал суп. Олег сделал вывод, что с племянником Славка уже пообщаться успел. Димку Олег Филиппович знал давно и с тех самых пор жалел. Детство у мальчишки было ох, каким несладким: родной Димкин отец всю свою жизнь только пил и колотил за дело и без дела сына. Мать — Славкина родная сестра — тоже выпивала. Когда Димке было лет тринадцать, отца его посадили то ли за ограбление, то ли за разбой — после этого одному богу известно, как сложилась его судьба. С тех пор, как Вячеслав с Патровым открыли свое дело, благосостояние Левченко резко пошло в гору. Племянника, а заодно и сестрицу, Слава взял на воспитание — таким образом, лет с пятнадцати он практически заменил мальчишке отца, тем более что своих детей у Славы с Клавдией нет. А у сестры и вовсе началась вторая жизнь — сейчас она старательно вела образ жизни светской дамы. Димке же, видимо, и сейчас живется несладко, и эти добровольно-принудительные семейные обеды сидят у него, наверное, в печенках… Еще бы — парню скоро тридцать, а Вячеслав по — прежнему его воспитывает, совмещая тотальный контроль с непрекращающейся критикой.

Отставив пустые тарелки, пришлось прекратить и любезные разговоры с Клавдией — на редкость приятная женщина:

— Знаю-знаю, мужчины, вам нужно обсуждать ваши важные дела — не буду больше мучить вас своими глупостями… Славик, вам принесут кофе в кабинет.

В кабинет поднялись втроем: Олег Филиппович, Левченко-старший и Дима зачем-то… К слову сказать, никакой деловой хватки или хотя бы красноречия, присущих дяде, у Димки не было и в помине — лишнего слова из него не вытянешь. Хотя он, вроде бы, возглавляет какую-то фирму. Наверное, Слава решился все-таки приобщать парня к делу. Ну-ну…

— Как насчет коньяку, Олег Филиппыч? — Слава доставал из бара фирменную бутылку с пузатыми бокалами и благодушно улыбался. И Олег еще больше уверился, что сейчас последует колоссальный разнос. Или — еще хуже — очередная просьба такого рода… что уж лучше бы разнос.

Левченко же разлил коньяк в два бокала, демонстративно задумался, глядя на Димку, и плеснул все-таки в третий. Вздохнул:

— Вот летят годы… уже и Митьке наливаем на ровне с нами, и в разговоры его посвящать приходится. Цени! — заметил он племяннику.

Вячеслав тяжело опустился в кресло и, рассматривая через бокал приглушенный свет торшера, задумчиво вещал в пустоту:

— Летит времечко, летит… Слышишь, Олег Филиппыч? А кажется, что совсем недавно мы с Сашей Патровым — земля ему пухом — начинали. Тогда времена другие были, не то, что сейчас. Это вон Митька, молодежь, на всем готовом, а мы… — он досадливо махнул рукой и отпил из бокала. — Вот ты, Митька, сидишь сейчас в директорском кресле — клопов давишь и даже не знаешь, как дядька твой начинал! Здоровья сколько мне это стоило! Нервов! А вы только разбазаривать умеете! Чужое — кровью и потом нажитое! А вот отправь вас сейчас из сытой Москвы в другие условия — в которых мы с Патровым начинали! Загнетесь вы, зубы обломаете, потому, как ничего не умеете, кроме как чужими деньгами сорить!

Олег все еще не понимал, куда он клонит. Обращался Вячеслав к Димке, но распекать племянника в присутствии постороннего человека — для Славы это было не характерно. Значит, Слава хочет что-то объяснить ему, Олегу, но на Димкином примере.

Сам же Димка вовсе не слушал, и уж точно не пытался вникнуть в потаенные Вячеславовы мысли. Заботился он только о том, как бы наполнить свой бокал так, чтобы дядя не заметил.

— Вот в провинции, — продолжал Вячеслав, — в Старогорске, допустим… Олег Филиппыч не даст соврать, условия сейчас как раз подходящие, чтобы дела начать делать. Верно, Олег Филиппыч? — Олег автоматически кивнул. — Конкуренции нет пока, хотя деньги там крутятся приличные — бизнес у них туристический неплохо, совсем неплохо развит. Можно в провинции серьезные дела делать… Не частил бы ты, Митька, — не глядя на племянника, Вячеслав пресек попытку в третий раз подлить коньяку.

— Туристический бизнес действительно развивается, — подтвердил Олег. Он уже понял, для чего ведет эту беседу Слава, — развивается, только ведь… бизнес-то Патровой принадлежит.

— Патровой-Патровой, Софье Палне, — закивал Левченко. — Но Софья Пална у нас слабая женщина, к тому же горюшко у нее — овдовела недавно. А супруг ее покойный — Сашя Патров — другом мне был, товарищем… Вот молодые, — снова кивнул он на Димку, — и понятия — то не имеют, что такое настоящая дружба, товарищество. А я заявляю — Олег Филиппыч не даст соврать — Сашка мне другом был! Не знаю даже, добился бы я чего — нибудь без него… Так как же я могу память Сашкину не почтить? Вдову его в трудную минуту не поддержать? Не подумай, Олег, что я хочу вдову куска хлеба лишить: все, что Софье Палне по наследству причитается, она получит. Ты уж, Олежек, подумай над моими словами: ты у нас по Старогорску главный — тебе и карты в руки. Подумай.

— Да я понимаю, Вячеслав, только ведь Софьи сейчас и в стране нет, за границей отсиживается.

— Вот и я думал, что за границей, Олег Филиппыч! — с нажимом отвечал Левченко. — Планы под это дело строил. А потом добрые люди подсказали, что дома Софья Пална, в Старогорске! У тебя, Олежек, под носом! — Левченко понемногу закипал, хоть и пытался еще сдерживаться — ярость клокотала где-то внутри него. И Олег понял, что не ошибся: будет и разнос. — А узнаю я об этом в последнюю очередь! От мента паршивого узнаю, а не от тебя!.. Прекрати коньяк, как водяру хлестать! — Памфилов и Димка, которому эта вспышка ярости была предназначена, вздрогнули. Олег Филиппович устало прикрыл глаза, а Димка сжал челюсти. Терпел. Вячеслав бесновался дальше. — С тобой как со взрослым мужиком пытаешься разговаривать, в дела посвящать, но гены, видно, папашкины мне все равно не вытравить! Пьянь подзаборная! Сопляк!..

— Я не сопляк! — едва слышно, неровным от волнения голосом, ответил Димка.

Левченко, раскрасневшись от злости и закладывая под язык очередную пилюлю, все еще не сводил тяжелого взгляда с племянника:

— А кто же ты? — довольно насмешливо спросил он.

Димка резко вскинул глаза на дядьку, и секунд десять Олег наблюдал, как они друг на друга смотрят: Димка — еле сдерживаясь от обиды и немой ярости, и Славка — с презрением, в позе вечного победителя. Димка как всегда не выдержал первым: метнулся к двери, налетев по дороге на кресло и чуть не уронив торшер. Шел он очень нетвердо.

— Сопляк и есть… — горько заключил Вячеслав тому в спину.

* * *

После вечеринки в Никольском переулке Кира не звонила ни разу. Женя давно привыкла, что подруга появляется и исчезает внезапно — жизнь у Кирюши была насыщенной, не то, что у нее.