Убийство по Шекспиру - Лариса Соболева

— Карина Глебовна, — послышался тревожный голос Анны, придыхания в трубке дополнительно дали понять, что взволнована она не на шутку, — ко мне в общежитие приходил Юлиан Швец…

Пауза. Дыхание. Карина решила эмоциям не поддаваться. Рассудок ей подсказывал: как у Анны был повод убить Ушаковых, так и у Лопаткина был. У Швеца тем более.

— И что? — спросила она почти равнодушно.

— Он… он… хотел изнасиловать меня…

— А у него есть чем насиловать?

— Это было ужасно и совсем не смешно. Он набросился на меня, а потом… сам отстал… Не понимаю!

— Я сейчас приеду.

Карина положила телефон в карман пальто, поднялась и покосилась на жалкую фигуру Лопаткина, который, почувствовав ее взгляд на себе, робко поднял голову.

— Уходишь? — он едва не заплакал. — Карина, дай денег. Скоро зарплата…

— Сколько? — рявкнула она.

— Стольник. Если есть, два.

— Держи, — протянула деньги. — Пить будешь?

— Не знаю. Наверное.

— Что вы за люди, Коля, — внезапно перешла на беззлобный тон Карина. — Создаете трудности, потом боретесь с ними. Это форма умопомешательства. Оглянись вокруг, Коля, сколько интересного в жизни. Ты же многое умеешь, а уцепился за истлевший театр. Там уже ничего нет, за что можно держаться. Когда-то мы плевали на деньги, но хоть занимались творчеством. А что сейчас? Ты создаешь антураж бездарному негодяю Юлику. Коля, разве это достойно?

— Что ты хочешь? — поднял он безразличные глаза на Карину.

— Ничего, — махнула она рукой. — Хотеть должен ты, Коля. Пока.

Анна рассказывала сбивчиво, в основном опираясь на свои впечатления.

— Так чего он хотел? — пыталась выяснить Карина.

— Не знаю. Он не сказал. Меня как парализовало, я его боюсь.

— Хорошо, начнем от печки. Принес деньги на гроб, бутылочку аперитива… Кстати, Юлик на грани, запьет скоро. Алкоголикам ни грамма нельзя в рот брать, а он выпил. Дальше. Полез к тебе, потом ушел, пообещав роль… Ну, конечно покупает. Твое молчание покупает.

— Чтобы я не сказала… — догадалась Анна.

— …что видела его у стола, — закончила Карина. — Знаешь, это все-таки он. Он подсыпал яд Ушаковым. Но Овчаренко почему подсунул… не могу понять.

— Что же мне делать?

— Держаться от него подальше. Слушай, возьми больничный.

— Со вторника репетиции…

— Нет, вы идиоты! — вспылила Карина. — Если Юлик решился на убийство, а ты стала свидетельницей… это очень серьезно. Знаешь, что я думаю по поводу его визита? Он еще и проверял тебя.

— В каком смысле?

— Что ты есть, — выделяя каждое слово, сказала Карина. — Он следил за твоими реакциями, как ты реагируешь на деньги, на его расположение, на его страсть, пойдешь ли с ним на связь…

— Фу! — поморщилась Аннушка.

— Как закоренелый мерзавец, Юлик считает, если дать тебе все, ты заткнешься. Но ты не намекнула ему: я на все согласна, только облагодетельствуйте меня. Твоя позиция представляет опасность для тебя же. А ты о роли думаешь, дура.

— Но я же не больна… кто выпишет мне больничный?

— Я позвоню знакомой, она сделает.

— Вы же знаете, Карина Глебовна, что Эра Лукьяновна не признает больничные из других поликлиник. У нее действительны только те, которые выданы в поликлинике, к которой прикреплены актеры.

— Да пошли ее подальше! Не имеет права… О, я совсем забыла. Это же Мессалина, она установила свои права. Все же бери больничный. Аня, театров много, жизнь одна.

— Хорошо, — понуро сдалась девушка.