Убийство по Шекспиру - Лариса Соболева

— Интересно…

— В пакетике пробочка, посмотри. (Степа взял целлофановый пакет с пробкой от коньячной бутылки, изучил ее, пожал плечами.) Внимательно смотри. Там маленький прокол, вероятно иголкой.

Степа обтянул целлофан вокруг пробки, изучил каждый миллиметр и обнаружил едва заметный прокол. Эта точка на поверхности пробки настолько мала, что ее, во-первых, немыслимо увидеть, во-вторых, если и увидишь, примешь за обычное пятнышко. Степа положил пакетик с пробкой на стол:

— Значит, если экспертиза подтвердит наличие яда…

— Подтвердит, Степа, — сказал Петрович, не отрываясь от бутылки. — Чутье мне подсказывает, что обязательно подтвердит.

— Интересно, как попала к нему бутылка, — теперь более пристально Степа вглядывался в труп. — Может, подложили, как Овчаренко? Или некто принес коньяк прямо сюда, предложил выпить, Виолин выпил…

— Дело в том, что квартира была заперта изнутри, — перебила Степана Волгина. — Отсюда вывод, что преступника не было здесь на момент смерти. Да и рюмка одна, она валялась под рукой Виолина. Впрочем, некоторые преступники успешно ликвидируют улики.

В это время Петрович поднялся из-за стола:

— Все, ребята. Чужих здесь не было. Отпечатки пальцев только одного человека — хозяина.

— Прекрасно, — недовольно буркнула Волгина. — Выходит, улик нет, кроме бутылки.

Степа походил вокруг неплохо сохранившегося трупа, затем присмотрелся к бутылке на столе. Коньяк дорогой, очень-очень дорогой. Такой коньяк не всякий пьет…

— А где упаковка? — он резко повернулся к Волгиной.

— Упаковка? — подняла она брови. — Какая?

— Этот коньяк — я знаю точно — только в упаковке продается, — воодушевился Степа и одновременно досадовал на непонимание Оксаны. — И не во всех магазинах его купишь, только в самых крутых. По количеству коньяка в бутылке видно, что выпил он грамм сто пятьдесят, может, чуть больше. Следовательно, распечатал коньяк дома. Должна быть упаковка, может, там и есть чужие пальчики. Мусорное ведро смотрели?

По виду Оксаны догадался, что в мусорное ведро не заглянули. Непростительная халатность! А должны были не в шкафах рыться, а в мусоре. Степа рванул на кухню, осмотрел шкафы, под мойкой обнаружил ведро. Поставив его на середину кухни, отошел, указав рукой на красивую коробку, а дальше уже дело Петровича. Тот вынул из ведра фирменную картонную упаковку, понес в комнату. Степа взял ведро, чтобы поставить его на место… а там бумага, в какую заворачивают бандероли на почте.

— Оксана, смотри-ка, — поднял он бумагу. На дне лежал свернутый ватин, но в нем ничего не было.

— Угу. Считаешь, коньяк прислали по почте?

— Обратный адрес местный, — показал ей надпись, достал записную книжку и переписал адрес. — Фамилии нет, только инициалы: Р. М. Ф.

— Это еще не повод. По почте он мог получить что угодно.

— Ребята! Идите сюда, — позвал их из комнаты Петрович. Когда они пришли на зов и окружили стол, за которым он работал, Петрович повернул к ним картонную крышку. — Надпись, смотрите.

С внутренней стороны четко написано фломастером печатными буквами: «От благодарных поклонников».

— Вот мы и выяснили, что коньяк ему подарили, — заключил Степа. — А по почте прислали или в руки отдали — неизвестно.

— Поехали по домам, — сказала Волгина, направляясь к выходу. — Петрович, когда вы пришлете результаты? Желательно побыстрее.

— Как только, так сразу, — отшутился тот, затем успокоил Оксану: — Завтра получишь, обещаю, примерно…

— Ой нет, — обернулась к нему она. — Сначала позвоните и сообщите, чистый коньяк или нет, а уж потом бумажки. Идет?

Степа сел к Волгиной, остальные забрались в милицейскую машину. По дороге Заречный рассказал все, что удалось узнать сегодня.

— Очень хорошо, — проговорила Волгина, повеселев. — У нас есть несколько человек, подходивших к реквизиторскому столу. Это Подсолнух, но сейчас он лежит в больнице. Далее Сюкина и…

— Башмаков. Мотивов пока не знаю, как и мотивов Лопаткина. С Башмаковыми встретиться не удалось, хотя моя Янка говорит, что Башмакова была дома, но не открыла мне. Яна за пять минут до моего набега на их квартиру разговаривала с ней.

— Очень любопытно, — усмехнулась Оксана. — И почему же не открыла? Разве не понимает, что все равно допроса ей не избежать? Это глупая оттяжка.

— Меня немного настораживает одна вещь, — произнес задумчиво Степа. — Мотивы какие-то… мелкие.

— Пф! — фыркнула Волгина, которую, кажется, удивить нельзя ничем. — Мотивчики зависят от уровня и степени потребностей. У одних это три рубля, у других ревность, у третьих миллион, у четвертых самоутверждение. Недавно убийство попалось тройное! Пили двое мужиков и одна женщина из предпоследнего слоя…

— Что такое «предпоследний слой»?

— Это, — улыбнулась она, — люди, которые еще не бомжи, но занесли ногу на последнюю ступеньку, то есть крутые алкаши. Ну так вот. Баба принадлежала одному из мужиков, и показалось тому, что собутыльник заигрывает с ней. Завязалась драка на почве ревности. Собутыльник пырнул кухонным ножом так называемого мужа. Тут баба подняла крик и вой над умирающим сожителем, а собутыльник давай склонять ее к половой связи. Люблю, мол, тебя всей душой, будь моею! Что ты думаешь? Она покочевряжилась, но отдалась ему прямо на кухне, где в крови корчился сожитель. Поскольку тот еще не умер, то, видя наглое бесстыдство, собрал последние силенки да и вонзил нож в спину собутыльника. Попал в сердце. Баба принялась вновь орать, так как теперь на ней умирал любовник. А сожитель и ее ножичком полоснул в брюшную полость, так сказать, наказал за разврат. Кстати, прожил сожитель дольше всех. Соседи, слыша потасовку, вызвали милицию, он и дал показания, а через пару дней отошел в мир иной. Во где страсти!

С Волгиной, как оказалось, общаться интересно. Она вроде бы ничего особенного не говорит, но тон… по нему можно догадаться о том, что не высказано вслух.

— Оксана, ты замужем? — спросил Степа. — Извини за любопытство.

— Была. Муж убежал, — не смущаясь, ответила она. — Понимаешь, хочешь не хочешь, а работа накладывает отпечаток на характер. У меня характер скверный.

— Ты самокритичная, — поразился Степа.

— Посмотреть на себя со стороны и оценить просто необходимо, чтобы избавиться от иллюзий, которые мешают жить. Ты обманываешь сначала себя, потом тех, кто рядом с тобой, отсюда возникают недоразумения. Ты считаешь, что осчастливил кого-то, а на самом деле сделал глубоко несчастным. Твой партнер сбегает, а ты потом удивляешься, почему он это сделал. Да всего-навсего ты одурманил его иллюзиями, был таким, каким тебя хотели видеть. Но суть все равно выходит наружу… Ладно, это неинтересная тема. Давай подумаем, с чего начнем завтрашний день. Я, наконец, займусь опросами, повестки все получили. А ты с утра поезжай по адресу, узнай, кто такой Р. М. Ф., чем занимается. Я потом его повесточкой вызову. Смотри, Степа, тактично это делай, человек может оказаться ни при чем…