Браслет певицы - У. Уилер

Это я к тому, что меня трудно обвести вокруг пальца. Я ряженого узнаю. И потом, я – человек почти непьющий. Но, знаете ли, я что думаю. Нехорошо это. То есть бродяг и след простыл, но вот такие шутки шутить – это нехорошо. Всё-таки на кладбище живём, надо почтение иметь.

– Я вас вполне понял, голубчик Капер, вы – человек достойный доверия, весьма достойный, так что же вы хотели нам рассказать? – любезно сказал шотландец. Гай заметил, что манера разговаривать с простыми людьми у Макдэвиша была располагающая, искренне заинтересованная, как у многих добрых стариков, любящих на досуге посудачить о том, о сём с соседом или простым разносчиком. Расположение Макдэвиша, должно быть, успокоило Капера, он сел поудобнее, и даже протянул руку к графину с водой, стоявшему на столе, но потом постеснялся. Однако старый шотландец гостеприимно помахал рукой, и Флитгейл, желая также оказать любезность необычному рассказчику, налил ему стакан воды и подал. Капер жадно отпил и стал рассказывать дальше.

– Так вот некоторое время назад, поздно уже вечером приходит мой сосед, мы с ним обретаемся в склепе преподобного Шелси – упокой, Господи, его душу, славный, видно, был человек, – так вот мой сосед Джим, и говорит, что видел призрака. Я ему говорю – наверняка, кто-то из Дуберсов бродит по кладбищу. А Джим говорит – нет, Дуберсы сюда не ходят, а выглядит фигура, как чистое привидение. Я пошёл посмотреть. Вышли мы на боковую дорожку, которая ведёт к главной аллее, Джим меня в кусты толкнул, и показывает на дорожку. А на дорожке, у этой самой могилы – оно. Вот ведь не скажу – что это было, джентльмены, вы – люди учёные, вам виднее, но там стояла такая фигура… Даже не стояла, а так, знаете ли, в воздухе покачивалась. Чёрная вся. И немного светится. И знаете ли, она словно могилам разным поклонялась. Вот так: подплывёт к одной могиле, согнётся, даже словно на колени припадёт, покачается, выпрямится. И к другой плывёт. Там преклонится, и – к другой могиле. Не ко всякой, а с разбором. Жутковато, джентльмены.

Джентльмены закивали, давая понять, что вполне разделяют чувства кладбищенского обитателя.

– А был ли в тот вечер туман, голубчик? – с интересом спросил Макдэвиш, прекращая записывать.

– А вот это вы верно заметили. Не то, чтобы густой, но был, – смутился Капер.

– А ночь была лунная или тёмная?

– Выколи глаз, какая тёмная, – упавшим голосом сознался Капер.

– Ну-ну, не конфузьтесь, голубчик. Это простительное заблуждение. Такое всякий мог принять за привидение. Но я подумаю обо всём, что вы сейчас рассказали, и непременно схожу, лично полюбопытствую вашими владениями.

Ещё некоторое время побеседовав с Хайгейтским обитателем, Макдэвиш ласково распрощался с бродягой, дал ему немного денег и проводил до дверей.

Выпроводив незадачливого духовидца, старый шотландец пустился в рассуждения о достоверности свидетельств о явлении духов и привидений, но Гай не мог найти себе места от беспокойства. Он торопливо простился с Макдэвишем, оправдываясь вдруг вспомнившимися неотложными делами, заверил его, что этот опыт был для него крайне поучительным, что непременно заглянет ещё, и пулей выскочил из Общества.

Разумеется, Капер не мог взять кэб, и далеко уйти не мог. Гай спросил у газетчика на углу, куда пошёл бродяга, вышедший из дома, и бегом кинулся в указанном направлении. Капер как раз остановился около лотка с кренделями и брал целую дюжину – вероятно, на всё своё кладбищенское сообщество.

– Послушайте, Капер! Давайте, я подержу ваш кулёк. Может быть, мистер Макдэвиш был настроен слишком скептически, но меня ваша история очень заинтересовала. Мы не могли бы сейчас же отправиться на кладбище, и посмотреть, где это всё происходило?

– Ну, извольте, – с удивлением согласился бродяга.

Гай с трудом нашёл кэбмена, который согласился взять неопрятного пассажира, и через двадцать минут Флитгейл и Капер вышли у главных ворот Хайгейтского кладбища. Капер выходил из кэба не торопясь, не просто растягивая удовольствие, но и явно рассчитывая на то, чтобы его эффектное прибытие было замечено коллегами, караулившими у ворот. Они с Флитгейлом прошли вглубь кладбища, миновав ухоженную его часть, свернули на малоприметную тропинку.

– Вот здесь это было, в этом углу, – сказал Капер, показывая на довольно заброшенный участок, заросший высокой, уже пожухшей, травой.

Гай стал обходить весь участок, останавливаясь там, где бродяга показывал: «И вот тут постоял, и там вот кланялся…». Могилы находились не рядом, а на некотором расстоянии друг от друга, на многих из них уже нельзя было прочитать имён, но у третьей или четвёртой Гай стал замечать некоторую закономерность в интересе привидения. На первой могиле стояла мраморная плита с рельефом: поросший мхом рельеф изображал женщину, опирающуюся на расколотый кувшин. На другой могиле стояла скромная урна, покрытая покровом, на третьей – ангел (вернее то, что от него осталось) преклонил колено перед амфорой, на четвёртой просто стояла каменная ваза, в которую ранее, видимо, ставили живые цветы.

Флитгейл вернулся к первой могиле и осмотрел траву и землю вокруг. Трава была явно местами разворошена, но времени прошло немало, и осенние дожди успели размыть следы и спутать траву. Инспектор Суон говорил о тайнике на кладбище. Флитгейл этого тайника не видел, но хорошо помнил, что над ним должна была быть урна. Неужели бродяги видели фон Мюкка?

– И что вы там высматриваете, доктор? – подозрительно поинтересовался Капер.

– Изучение могил – моя профессия, сэр, – ответил Гай, не отвлекаясь от своего дела. – А скажите, голубчик, когда точно это было?

Капер зашевелил губами, считая, потом сказал:

– Да давно уже, недели две-три назад это было.

– Это было до того, как на кладбище приходила полиция, или после?

– Полиция? И верно, тут же была полиция. Искали чего-то… Вот и Дуберсы говорили, будто к ним полисмен наведывался, спрашивал – как тут, кто ходит. Нет, полиция была уже после. Подождите, мистер как вас, простите… точно – это было в четверг! Вернее – в ночь с четверга на пятницу! Я накануне того дня кошелёк нашёл, тут, на аллее. Два шиллинга и восемь пенсов.

– А время? В какое примерно время это было?

– Точно после полуночи, ближе к часу, я думаю. Точнее не припомню.

– Чудесно, чудесно, Капер. А вы полиции про привидение говорили?

– Ну, Господь с вами, доктор, я ведь в своём уме. Зачем полиции? Я вот и в Общество это пошёл исключительно потому, что тут люди учёные, с пониманием. А если полиции рассказывать, то, мало ли, – до кошелька дело дойдёт, неприятностей не оберёшься.

– А почему же вы сразу не пошли в Общество? Даже привидений хорошо ловить… по горячим следам, так сказать…

– Да вот… как-то… Теперь ночи стали такие тёмные… И деньги кончились. Только вы не подумайте, что я это всё сочинил!

– Нет-нет, я так вовсе не думаю, – успокоил Флитгейл бродягу.